«Роб Рой» на Балтике

Чтобы посмотреть, насколько длинным будет обнос, обычно приходилось взбираться на какой-нибудь холм.

Однажды у завала в пустынном месте в лесу я спрятал лодку под деревом и поднялись на холм. Вид был одновременно чарующим и тревожным. Лес, лес, лес до самого горизонта, на берегах и вокруг, а река безмолвна и сплошь покрыта тысячами бревен. Никого не видно, нет и признаков жилья. Я сидел и ждал, но ничто не происходило и даже не собиралось произойти – только чирикали птицы.

Обед и сигара подготовили меня к тому, чтобы принять как должное неизбежную задачу: тащить лодку через лес.

Не помирать же здесь. Предстояла тяжелая работа, особенно потому, что непонятно было, сколько миль придется тащить лодку, прежде чем можно будет найти открытую воду. Я подумал о Мак-Клинтоке[6 - Сэр Фрэнсис Леопольд Мак-Клинток, исследователь арктического архипелага на севере Канады. Прим. перев.], который тащил свои лодки по снегу, когда лед закрыл морской проход. Вынул из лодки весь багаж, мачту, паруса, весло, доски настила и связал все это для первой ходки, чтобы затем найти лучший путь для волочения лодки через лес и болота.

Из-за жары сначала лень было напрягать силы, но вскоре ко мне пришло воодушевление. Размах этого нового предприятия, его новизна и планы на случай обнаружения новых препятствий на пути через заросли, в которых вряд ли бродил хоть один человек (не говоря уж о лодке), стали сами по себе интересны. Работа шла час за часом, и за две ходки лодка и вещи были перетащены на открытую местность, где река освободилась от бревен.

«Роб Рой» снова оказался в своей стихии, а чудесный вечер еще был впереди. Наверное, немногие байдарки выдержали бы полмили такого обноса.

Последний завал бревен недалеко от деревни Растад вынудил меня найти двух человек, чтобы отнести каноэ через поля к дому, иначе меня застала бы ночь. Увидев лодку, все были поражены, ведь они знали, что река забита лесом. Они спросили, как же я мог там пройти, на что я с мрачным мистическим видом покачал головой.

На следующий день лодку поставили на длинную тележку, состоящую из одного шеста и четырех колес; два человека сели по концам и держали «Роб Роя» на коленях, смягчая толчки и удары от ухабов. Такая перевозка была очень хороша, во всяком случае для лодки.

Мне сказали, что бревен на Вронгсельве больше не будет, отныне река была открыта, так что началось приятное путешествие.