Бросай кости

Крепко прижимаю к себе.

– Я больше не позволю ему тебя трогать, – шепотом обещаю ей. – Клянусь, я не позволю ему больше к тебе прикоснуться.

– Что ты сделаешь? Он не просто извращенец, педофил и насильник. Он к тому же, как оказалось, и маг. Узнав, что он не обычный человек, я поняла, что случилось со Славкой, моим парнем… я рассказала ему об отце, и он пообещал, что убьет его. На следующее же утро Славки не стало. А отец пришел этой же ночью ко мне, и сказал, что убьет каждого, кто попытается его остановить.

А еще сказал, что если я расскажу еще кому-нибудь… он убьет мою маму. И он сделает это, Миша… он сделает это!

Всю речь она говорила сквозь слезы и всхлипывания.

Я все вспомнил. Вспомнил ее имя и то, как здесь оказался. Я понял, что нахожусь в Игре.

– Дай мне кости, – слышу голос и оборачиваюсь на него. Тот худощавый мужик! Но только теперь на нем нет того футуристического красного плаща, а самая обыкновенная одежда. Но он все еще худой и мерзкий. Скелет, обтянутый тонкой кожей. – Дай кости – и я убью его.

Даю тебе слово. Силенок у меня хватит.

Кости зажаты в моем кулаке, а Алла почти не двигается. Она просто стоит, прижавшись ко мне, и тихо плачет.

– Я не могу их отдать, – шепотом отвечаю ему я. – Не могу. Я сам с ним разберусь.

– Сам, – стиснув зубы, отвечает худощавый мужик, – ты лишь разделишь участь Славика.

– Нам пора уходить, – говорю Алле и беру ее за руку. В этот раз никаких вспышек – ничего такого, что было ранее, не происходит. Хочу забрать с собой и маленькую Аллу, но кровать уже пуста.

На ней лишь небольшое кровавое пятно, словно шрам на гладкой бархатной коже.

Комната пуста. Мы покидаем ее, спускаемся по лестнице вниз и выходим из дома. Прямо на участке стоит стол. За ним сидят Макс, Джессика, Микаэлла и Крис. Два стула свободны, и мы с Аллой их занимаем.

Я беру свои кубики, а она свои.

Вскоре уже нет ничего – ни травы под нашими ногами, ни дома. Вокруг – лишь черная, непроглядная тьма.

Рука Аллы, сжимающая кости, дрожит.

– Никогда не бросай меня, – просит она. Ее брови и губы дрожат. – Я поверила тебе, Миша.

– Не брошу, – обещаю я ей, глядя в глаза.

– И ты… не чувствуешь… никакого ко мне отвращения?

– Нет.

– Даже после того, как увидел это?

– Я чувствую отвращение к твоему отцу.

Она всхлипывает. Я пододвигаю к ней стул и беру ее за руку.

– Я всегда буду рядом, – даю очередную клятву. – Никто тебя больше не тронет.

Она кивает. Все еще плачет и кивает.