Танцующая со смертью

– Мы идем? – спрашивает она, и мне приходится поднять взгляд к ее лицу.

Киваю и иду вперед. Захожу на лестничную площадку и направляюсь вниз.

– Вниз? Я думала, мы наверх идём.

– Там ничего интересного. Вы же ищете инфу о своей сестре? Поверьте, если она где и есть, то точно не наверху.

Она доверяется мне и идет следом. Мы спускаемся вниз. В подвал. Спускаемся в ад.

Солнечный свет сюда не проникает. Электрического здесь нет тоже – лишь свечи. Они повсюду – на стенах, на полу, на всех столах.

Мы идем по огромной комнате, и вокруг то и дело валяются люди.

Кто-то спит, а кто-то недавно умер. Вокруг много крови, но Алиса продолжает идти. На ее лице ужас, но она идет, а не останавливается в ступоре, как это сделали бы многие. Очень многие. Превалирующее большинство.

Лежащие в темных уголках этого зала люди поднимают к нам взгляды. Смотрят. Наблюдают. Кто-то смотрит с агрессией, а кто-то с надеждой. Кто-то тянет к нам руки, словно умоляя его спасти. Пара шлюх даже кажется мне знакомой, но я ничем не могу помочь.

Даже если бы хотел…

В самом конце зала – нечто вроде трона, только в виде большой койки. На ней без труда помещается полтора десятка человек, и прямо сейчас там лежат трое мужчин и с десяток женщин. Парочка из них, кажется, уже не дышит. Еще трое при смерти – их тела измазаны кровью, а на шеях и бедрах красуются черные дырочки, откуда здешние упыри совсем недавно посасывали теплую артериальную кровь.

Эти трое называют себя братьями Кус. Я уже не помню их настоящую фамилию, как не помню и то, правда ли, что они братья, но знаю одно – этот клуб принадлежит им.

И он вне любой юрисдикции. Пока они не выходят из этого здания – не нарушают никаких границ. А вот я… я только что вторгся на их территорию. И будь я тут ночью… уже был бы мертв… опять.

– Надо же! – говорит один из братьев, волосы которого длинны и черны, как уголь, а сам он худощав и не внушает особого страха – и зря. – Не кто иной, как сам Руслан! Собственной, сука, персоной!

– Привет, сладенький, – не говорит, а поет блондинчик, в чьей ориентации я всегда сомневался.

Как-то раз он тронул меня за задницу – и я выбил ему все зубы, но сперва сломал обе руки в шести разных местах. Он сказал, что пошутил, но я еще не забыл ту шутку. Лишь сожалею, что у упырей столь быстрая регенерация. – Ты, никак, соскучился?

– Он не один, братья. – Вступает третий. Лысый и толстый. Самый ленивый из всех троих… и самый опасный. – С ним тёлочка.