Тьма между нами

Поспешно сплюнув обжигающую жижу, я оттянула губу, прямо как сейчас, чтобы посмотреть, что получилось. Лицо Джона сияло гордостью. Я доказала свою преданность.

Позднее я попросила его набить себе имя моего любимого героя Эмили Бронте – Хитклиф[15 - Главный герой романа «Грозовой перевал» (1847), мрачный и неистовый человек.], но он лишь покачал головой и рассмеялся. На этом воспоминания заканчиваются. Как фотографии из прошлого, пыльные и пожелтевшие, они возникают из ниоткуда и исчезают в никуда.

Споласкиваю щетку, сажусь на край ванны и включаю телефон.

Пора с этим заканчивать. Нажимаю ссылку и читаю: «Осужденный за убийство Джон Хантер умер от лейкемии после 18 месяцев тяжелой борьбы». И далее: «Сорокашестилетний Хантер был осужден и приговорен к пожизненному заключению 23 года назад за убийство своей подруги. Ее нашли…»

– Чушь! – шиплю я.

Одно упоминание этой дуры приводит меня в ярость. Дальше можно не читать – я знаю, что там будет старая ложь, которую не раз перепечатывали газеты.

Рядом с текстом две фотографии Джона. На одной из них он на сцене – такой, каким я его помню, одержимый и прекрасный. На другой, сделанной сокамерником и проданной журналистам, – седой бородатый мужчина с потухшими глазами. Очевидно, длительное заключение высасывает из человека жизнь. Я вижу, как что-то похожее происходит с Мэгги, а ведь она пробыла наверху не так уж и долго.

Не читая, прокручиваю статью вниз, пока не добираюсь до фотографии той самой девушки. Она сидит на пляже в синем купальнике, с зеркальными солнечными очками на кончике носа, и улыбается так, словно ей вообще на все наплевать.

Вылитая я в молодости.

Прижимаю телефон к груди и изо всех сил пытаюсь ее вспомнить, но ничего не получается. Похоже, наши пути никогда не пересекались. Она не общалась с группой, не ходила на их концерты и вечеринки. И я точно знаю, что она не была подругой Джона, как писали в газетах, потому что в то время он встречался со мной. Любой из нашей компании подтвердил бы, что мы были безумно влюблены.

Поэтому когда журналисты называют их парой, я дико злюсь.

Однако в голову закрадывается неприятная мысль: а может, я просто не хочу ее вспоминать? Может, у них все-таки были отношения, о которых я не знала, и она – недостающая часть пазла?..

Мотаю головой, чтобы прогнать бесплодные тревожащие подозрения.

– Нет, – говорю себе.

Это просто невозможно. И пусть память меня порой подводит, но я ведь не идиотка.