Из Товарда в Ленциг

Тут же подлетевшая к девчушке мать, не кто иная, как дура-баба, жена кузнеца, схватила бедное дитятко и, прижав к себе, попёрла на ничего не понимающего велиманна, что рассерженная квочка на сонного буйвола. Здоровяк буркнул, мол, «отстаньте, люди добрые», да махнул рукой, но женщина расценила жест как знак агрессии. И как давай орать – помогите, бьют-убивают! Само собой, вся деревенская орава мужчин, баб да их детишек со страшным гулом бросилась кузнечихе на выручку.

Старик с вороном на плече, казалось, уснул.

Профессор из академии, нахлобучив на голову книгу на манер каски, с интересом наблюдал за происходящим. Да ещё и умудрялся записывать витавшие в воздухе ругательства в маленький блокнотик.

Кровопролитие остановил вовремя очухавшийся Тальес. Гикнув солдат и милого Люго, он схватил меч и бросился метаться от группки к группке, раздавая тумаки, потрясая оружием и перекрикивая орущих. Вскоре все инциденты были исчерпаны, никто не пострадал и народ вполне чинно да мирно, разошёлся по углам.

Свет огня вырывал из тьмы лишь недовольно нахмуренные брови и выпяченные губы. На этот раз обошлось. Тальес вернулся к костру, плюхнулся на траву и устало вздохнул.

«Я скоро сам уже не выдержу! А выходить из себя, да пырять зарвавшихся дурачин благородным оружием дело-то не рыцарское, – подумал он, – надо чем-то их отвлечь, придумать какое-то связующее и остужающее сердца занятие…»

Неожиданно в благородную голову рыцаря пришла гениальная идея.

– Эй, старче! Ты говорил о том, что желаешь отплатить за оказанное добро, да нечем? Но желание-то есть?

Старик, разлепив веки и вздрогнув, обвёл всех мутным взором выцветших глаз, затем откашлялся и медленно кивнул.

– Так давай, расскажи какую-нибудь историю. Ты человек в летах, наверняка много где был, много чего видел. Сейчас нам всем явно не повредила бы

какая-нибудь добротная иль не очень, но, главное, захватывающая история. Способен ты выполнить мою просьбу, отец?

– Сказку, сказку! – заканючили селянские дети, но на них тут же шикнули родители.

– Хм… Историю просишь, о благородный рыцарь? – старик почесал подбородок и взглянул на своего ворона, – почему бы и нет… Что скажешь, Корвейн? Расскажем мы этим добрым людям, что накормили нас, да не бросили в беде, какую-нибудь историю?

Ворон громко и протяжно каркнул, затем распушил крылья

и, вспорхнув, перепрыгнул на оголовье посоха, который старик, даже сидя, так

и не выпустил из своих узловатых пальцев.