Когда ты исчез

В альбоме оказалась его биография, запечатленная в газетных вырезках.

Кеннет Джаггер, или «Джаггер-кинжал[4 - По-английски фамилия Jagger и слово «dagger» («кинжал») рифмуются.]», как его окрестила пресса, был кем-то вроде гангстера, то есть преступником достаточно известным, чтобы удостоиться упоминания в новостях всякий раз, когда попадался полиции. Из оружия он предпочитал ножи. Жизнь тратил впустую, изредка отправляясь в места не столь отдаленные по воле Ее Величества, но наказание ни разу не заставило его усомниться в верности избранного пути.

В середине шестидесятых он был мелкой сошкой. Считался профессиональным преступником, нигде не работал, за душой имел кое-какое награбленное добро и Дорин. Судя по заметке, в которой рассказывалось о том, как его посадили за грабеж и избиение почтальона, Кеннет вышел на свободу как раз перед очередным побегом матери. Видимо, из-за него мои родители и ссорились за закрытыми дверями.

Вернувшись, Кеннет и Дорин застали меня за изучением его криминального досье.

Если он думал произвести впечатление, то просчитался.

Дорин заметно насторожилась – почуяла, что пахнет жареным.

– Ну что ж, давайте выпьем чаю? – защебетала она, словно Барбара Виндзор из «Так держать»[5 - «Так держать» – масштабная британская комедийная франшиза 1950–90-х гг., состоящая из нескольких десятков фильмов, а также телевыпусков и театральных постановок.]. Нервно постучала пальцем по нижней губе. – Саймон, ты мне не поможешь?

– Откуда ты с ним знакома? – прошипел я, когда она утащила меня на кухню.

– Мы с Кенни давние приятели, – ответила Дорин, не глядя мне в глаза и делая вид, будто занята чисткой картофеля.

– Но почему он здесь? С нами?

– Саймон, это его дом.

Я уставился на нее, желая услышать подробности, однако объяснений не дождался. В мрачной тишине мы принялись готовить наш первый и единственный совместный обед.

13:50

Я перебрал в библиотеке списки избирателей за последние двадцать лет, пытаясь обнаружить следы Дорин, но ничего не нашел.

Судя по ее обиженной гримасе, когда мы с отцом первый раз выгнали ее из дома, она давно смирилась со своей судьбой, и ее путь был неразрывно связан с Кеннетом.

Поэтому я, полагаясь на смутную память, карту лондонских улиц, которую втихаря утащил под рубашкой, и автобусные маршруты, отправился исследовать район Бромли-бай-Боу.

В тот день Дорин тщетно пыталась развеять хмурую тишину между мной и Кеннетом пустой болтовней.