Дискурсы свободы в российской интеллектуальной истории. Антология

Человек, душа которого подчиняется страсти, живет только от минуты к минуте, не умеет себя сдерживать, не умеет владеть своими пожеланиями – такой человек не может быть свободным.

Внутренне свободен тот, кто подчиняет всю свою жизнь, все свои чувства и волю великой цели собственного облагорожения, совершенствования. Посвящая себя этой цели, он уже не допускает, чтобы им владело какое-либо отдельное, случайное его пожелание, которое может идти вразрез с его общим, основным стремлением.

Указывает же пути к этой цели – разум, твердая, верная себе самой мысль, и потому внутренне свободен человек, если во всех своих действиях он соображается с разумом, подчиняет ему чувства и желания свои.

Внутренне свободный человек, стремящийся к поднятию себя на большую духовную высоту, уже не может думать только о своих интересах. Он знает долг перед другими людьми и перед целым народом.

Сознание своего долга, а не только своих интересов, есть первый и самый главный признак свободного человека.

Раб повинуется только внешней силе, только внешнему господину, и если и совершает полезные и нужные дела, то не по своей воле, не по сознанию обязанности, а из покорства господину. Поэтому раба могут занимать только его интересы, только его собственная выгода. О своих интересах он думает много, обязанность же ему известна только как исполнение чужой воли, и обязанностей своих он не любит.

Свободный человек, управляющий сам собой, сам знает свои обязанности и не нуждается в палке.

Поэтому он и озабочен тем, чтобы действительно выполнить свой долг, он сам, не ожидая приказания, умеет заставить себя делать то, чего требует его разум во имя его собственного облагорожения. Он умеет отстоять и свои интересы и отстаивает их не ради своего только благополучия, а ради того, чтобы успешнее исполнять свои обязанности пред собой самим, перед народом и перед людьми вообще.

Внутренне свободный человек не остановится иногда и перед тем, чтобы пожертвовать своими интересами ради исполнения своего долга.

Такая жертва не страшна тому, кто сам управляет собой, кто сам решает, что жертва необходима.

Только раб боится поступиться своими выгодами, потому что трепещет от одной мысли, что господин воспользуется его слабостью, его уступкой и крепче затянет на нем петлю.

Внутренняя свобода уничтожает в корне этот рабский страх, и она же – и только она – дает человеку силы отстоять, когда нужно, свои права.