Дикий барин (сборник)

Как можно доставить счастье одинокому дяде при помощи рук? Конечно, только одним способом – показать себя в ремонтном деле. Сначала разобрать два лестничных пролета, а потом неторопливо приступить к обдумыванию мыслей «зачем?!» и «куда бы теперь свалить от дядиных диких взоров? от этого неуемного хищнического любопытства?!»

Отчаянию юных радуется любой ухондокошенный старичок, пусть и на очевидном выданье, но с неясными перспективами. Больно смотреть заслуженному старцу, отмахивающемуся от назойливых мух, на румянец и очевидную возможность соблазнить любую украинскую горничную.

Мучаю я племянников, мучаю. Им в РККА не служить, как дяде. Так вот и восполню пробелы. Искалечу пару-тройку судеб. Всякий раз о себе гадости рассказываю – многие поверят, будет неловко.

С другой стороны, без иллюзий. Итак, без нравоучений и упреков, без нытья, мол, когда стареющие силы нас начинают оставлять и мы должны, как старожилы, пришельцам новым место дать, – безо всякого этого перехожу к теме, весело помахивая мешком.

Итак, весело помахивая мешком со сменной обувью, двинулся в гараж нехоженой тропой.

А там собаки! У меня, не поверите, за городом живут собаки.

Первоначально эти уголовницы были презентованы мне в небольшой картонной коробке, где они слабо шевелились от последствий переупотребления маминого молока. Они были прекрасны – два собачьих дитяти без видов на будущность. Мама – немецкая овчарка из Венгрии, с родословной длиной в голубой Дунай. Папа – ара, а чито о папе гаварит, э?! Папа бил как папа, в полный уровень, да. Деликатно определенный как кавказский алабай, ну! И что, я тебе отвечаю, за дэло – кто, не побоюсь этого слова, кого?! Стали дети, да.

В этих двух комках умиления и слабого повизгивания трудно было заподозрить расчетливых негодяек, которые по-сестрински начнут сеять вокруг себя страх и ненависть. Если на двух моих псевдонемецких овчарок нацепить джинсовые мини-юбки и сапоги, то отличить их от девачек с рабочего раёна будет непросто.