Мягкие роды. Как сделать их праздником

Секретов тут нет. Просто руки опытной мамы и уверенность.

– Что я делаю не так?

– Вы все делаете правильно, уверенность придет вместе со сноровкой.

Я на полном серьезе разговариваю с малышом. Иногда даже не маме рассказываю, а ребенку. Говорю, что надо сисю кушать, а он слушает внимательно, потом присасывается. И это тот самый малыш, который вначале грудь не брал.

– Вы уйдете, и все снова повторится!

– Если вы так будете думать, то повторится, конечно. Но даже если так, то вы сможете решить это.

Наша психика влияет на тело намного сильнее, чем мы думаем. Если ты говоришь, что ничего не выйдет, то так оно и будет. Ты даже не представляешь, как тесно мать связана с ребенком даже после рождения!

Человеческий младенец не может ползать за тем, что он увидел впервые (как утенок из эксперимента), однако первый контакт с родителями – уже упомянутый выше «импринтинг» – это жизненно важный для него момент.

Совсем недавно ребенок был частью тела матери. Стоит ли удивляться тому, что она интуитивно распознает его сигналы и понимает самочувствие? Твои эмоции, гормональный фон, пищеварение логично коррелируются.

Нужно немного уверенности! Выдох. «Нежно, но строго». Все получится!

Ради чего я здесь?

Я пришла в медицину ради родов, а если точнее – ради акушерства. Это моя любовь и страсть. Я правда не знаю в мире вещи прекраснее, чем женщина, дающая жизнь. Это мощь, это космос.

Я пришла в медицину в сознательном возрасте. Передо мной не стоял выбор акушерство или сестринское/фельдшерское.

И уж тем более я не думала о том, какая профессия оплачивается лучше… Зря (шутка)!

Знаете, что такое икигай? Целая книга про это есть[3 - Моги К. Икигай. Смысл жизни по-японски.]. Если позволишь выразиться пафосно, то акушерство – это мой икигай. Я люблю все это: плаценты, грудное молоко, стоны и кучу биологических жидкостей, которые выделяются. Это прям мое.

Недавно вспомнила, как я приняла это решение. Мне приснился сон, очень яркий и запоминающийся.

Я опускаю глаза и вижу на себе военную форму 40-х годов, стесанные руки и худые ноги. Я выполняю роль полевой медсестры. Я четко знаю, что я на самом деле акушерка, но нахожусь тут, потому что на фронте не хватает рук. Мы с моей подругой (Сонь, помнишь, я рассказывала?) штопаем раненых пленных немцев в блиндаже.

Я считаю, что это один из важных моментов, которые подсказали мне путь моего развития.

Честно, я боялась идти в медицину.