Красная кокарда

– Для чего? – сказал я, пристально взглянув на него.

– Для отъезда, сударь.

– Но я не намерен уезжать сегодня, – произнес я тоном холодного неудовольствия. – О чем ты говоришь? Мы поедем обратно завтра вечером.

– Слушаю, сударь, – пробормотал он, продолжая возиться с моим платьем. – Но хорошо было бы уехать днем.

– Ты прочел это письмо? – с гневом закричал я. – Кто тебе сказал…

– Об этом знает весь город, – отвечал он, пожимая плечами. – Везде только и кричат: «Андрэ, убирайтесь поскорее с вашим барином!.

. Андрэ, на твоего господина скоро наденут намордник!» Жиль подрался с одним из лакеев Гаринкура за то, что тот назвал вас глупцом. Ему разбили лицо. Что касается меня, то я уж устарел для драки. Стар я и для другого, – продолжал он с усмешкой.

– Для чего это другого?

– Для того, чтобы опять хоронить своего господина.

Помолчав с минуту, я спросил его:

– Неужели ты думаешь, что меня убьют?

– Так говорят все в городе.

– Послушай, Андрэ, ты ведь служил еще моему отцу. Неужто ты хочешь, чтобы я бежал отсюда?

Он в отчаянии всплеснул руками:

– Боже мой, я и сам не знаю, чего я хочу.

Эти канальи погубят нас. Бог создал их только для того, чтобы они работали и ковыряли землю, иначе мы пропадем. И если вы за них заступаетесь…

– Молчи, – строго сказал я. – Ты ничего не понимаешь в этом. Ступай вниз и в другой раз будь осмотрительней. Ты рассуждаешь о канальях, а ты сам кто такой?

– Я, сударь? – воскликнул он в изумлении.

– Да, ты.

С минуту он смотрел на меня в полном остолбенении.

Потом грустно покачал головой и вышел из комнаты. Несомненно, он был убежден, что я сошел с ума.

Он ушел, а я не двигался с места. Покажись я сейчас на улице, я тотчас же получил бы вызов и принужден был бы драться.

Поэтому я выжидал, когда начнется собрание; ждал в мрачной комнате наверху, терзаемый чувством одиночества. Не могу сказать, что я не ощущал искушения прибегнуть к способу, указанному Андрэ, но упорство, доставшееся мне от отца, удерживало меня на том пути, на который я встал.

В четверть одиннадцатого, когда по моему расчету члены собрания уже явились на совещание, я сошел вниз. Щеки мои горели, глаза смотрели серьезно и строго. У двери стояли Андрэ и Жиль. Я приказал им следовать за мной к собору, где в доме дворянства назначено было собрание.

Впоследствии мне говорили, что если бы я был внимательнее, то я без труда заметил бы необычайное оживление на улицах. Густая толпа стояла на площади и прилегающих тротуарах.