Любовь на полях гнева

– Не может быть!

– Почему же не может быть? Разве я не предсказывал наступления этого дня? Вам я советую оставаться на стороне вашего сословия. А я человек бедный и стану на своей стороне. Что касается комитета, то лучше хоть какое-нибудь правительство, чем вообще никакого. Вы сами прекрасно понимаете, что прежний механизм правления разрушен. Интендант бежал, народ на доверяет чиновникам. Солдаты заодно с народом, сборщики податей – Бог знает где…

– В таком случае нужно, чтобы дворянство…

– Приняло на себя руководство и стало править? – перебил он меня.

 – При помощи кого же? Кучки слуг и стражников? И это против такой толпы, что вы видели на площади? Невозможно!

– Кажется, все перевертывается вверх ногами, – сказал я тоном полной безнадежности.

– Нужно более крепкое и устойчивое управление, – произнес он, обмахиваясь шляпой. – Вот что я еще хотел вам сказать: я слышал от Дюри, что дворянство решило собраться в Кагоре, чтобы общими усилиями обуздать народ. Теперь это бесполезно и даже вредно.

Это может привести к тем самым эксцессам, которых хотят избежать. Бютон говорил, конечно, не зря. Он сам – добрый человек, но знает, что есть люди другого склада, и есть не мало уединенно стоящих замков, где живут лишь нарядные женщины и дети.

– Неужели вы опасаетесь жакерий[23 - Жакерии – крестьянские восстания во Франции в период Столетней войны 1337–1453 гг. Само слово произошло от прозвища «Жак-Простак», данного крестьянам дворянами. Восставшие громили замки, убивали дворян, уничтожали акты феодальной зависимости.

]? – вскричал я в ужасе.

– Бог знает, что будет, – торжественно отвечал он. – Сколько лет знать веселилась в Версале, принося в жертву жизнь мужика. Теперь, может быть, пришел черед расплатиться за все это.

Кюре ушел, а я еще долго не мог успокоиться. Чтобы узнать новости, я велел оседлать лошадь и поехал в сопровождении двух слуг по направлению к Кагору. Едва выбрался я на большую дорогу, как из-за пригорка показался экипаж. Перевалив через гребень, он медленно спускался по дороге.

На фоне ясного неба над кузовом четко вырисовывалась фигура дородного кучера я две головы стоявших на запятках лакеев. По мере приближения экипажа я сообразил, что он принадлежит маркизе де Сент-Алэ. Первым моим желанием было взять в сторону и избежать встречи. Но гордость помешала мне сделать это, и, натянув поводья, я двинулся ему навстречу.

Вскоре мы поравнялись. Втайне надеясь встретить Луи, я был убежден, что встречу саму маркизу.