О Понимании

Принадлежность и производимость вещей и явлений – вот все отношение их между собою в реальном мире, и если разум, не ограничиваясь этим, познает в них еще нечто другое, то причина этого лежит уже не в самых вещах, но в творческой силе мышления, поднимающейся над ними и начинающей от простого понимания, лежащего в вещах и явлениях, переходить к выводу истин через свободное комбинирование уже познанного в связи с комбинированием своих представлений и идей. Так происходит образование идеи сходства и различия.

От вещей, которые в мире реальном неотделимы от своих атрибутов, разум отвлекает эти атрибуты, как бы снимает их с вещей, и, запоминая, какой атрибут с какого предмета взят, начинает их комбинировать в своем мышлении как некоторые самостоятельные сущности, уничтожая тожественные из них и сохраняя различные. Затем снова как бы налагает их на вещи, причем те из последних, которые получили атрибуты, не соединившиеся в одно в мышлении и не разделяемые в момент их распределения, остаются вещами, между собою не соединенными общностью атрибутов, т.  е. различными; а те вещи, атрибуты которых слились в мышлении, так что в момент распределения их этот один атрибут необходимо как бы воссоздать столько раз, сколько вещей, – эти вещи являются соединенными между собою единством происхождения своих атрибутов, т. е. сходными между собою.

Когда окончено образование идеи о сходстве и различии познанного, тогда наступает – и уже необходимо – образование идеи числа. Нет сомнения, что единица не есть первое число, идея о котором образовалась в разуме: зная один предмет, разум ничего не знает о числе его, потому что он не различает этого одного от многих, существование которых еще скрыто от него.

Первое число, вступающее в разум, необходимо должно быть каким-нибудь сложным числом, из которого единица потом выделяется как часть. И следя за процессом образования полного понимания, невольно можно склониться к мысли, что это первое число, вступающее впервые в разум, есть три. Чтобы объяснить это, заметим первоначально, что идея о числе как о чем-то отвлеченном от счисляемых предметов не рано образуется у человека и не рано образовалась у человечества. Он долго мог считать предметы как бы машинально, как бы инстинктивно, прежде чем сознательно сосредоточил мысль – не говорю на самом счислении – но просто на числе. Он долго различал – не мыслию, но глазами – один предмет от многих, два предмета от трех и т. д.