О Понимании

Он состоит главным образом из обращений к внешнему миру, но то, что заставляет его обратиться к нему, не принадлежит внешнему миру, но разуму. В природе находит человек ответы на свои вопросы, но самые вопросы предлагает не природа, а разум. В природе находятся некоторые признаки, по которым можно доискаться ответа на эти вопросы, но то, что отличает эти признаки и раскрывает под ними искомое, часто путем сложных приемов, не есть природа. Повсюду и неизменно в понимании начало деятельное исходит от разума, начало пассивное дается природою.

Она дает материал для понимания, объекты, которые облекаются идеями; разум образует самое понимание, движет и направляет его, раскрываясь в живых формах, вбирающих содержимое и претворяющих его в строгую и законченную систему идей, облекающих природу.

К чему направлена эта жизненность разума, что служит объектом стремления и способности, в которых проявляется она? Одно понимание, т. е. нахождение объясняющих знаний; но никогда самое знание.

Природе человеческого разума совершенно чуждо стремление приобретать знания, в нем лежит только стремление понять то, что уже дано ему как знание. Он не ищет новых предметов и явлений, но ищет причины и следствий предметов и явлений уже известных ему, хочет определить их сущность и их свойства. Он стремится отыскать связанное с тем, что случайно узнано им и что может объяснить это узнанное; но он не переходит, оставив это узнанное, к отысканию нового, с ним не смежного и не связанного и его не объясняющего; потому что в нем нет ничего, побуждающего к отысканию нового неизвестного. И размышление и наблюдение одинаково убеждает в справедливости сказанного. Человек не может стремиться узнать того, о существовании чего у него нет понятия; всякое же стремление познать то, существование чего ему уже известно, есть стремление к пониманию. Он равнодушен к тому неизвестному, что окружает узнанное им, если его разум свободен; он с отвращением воспринимает невольные впечатления от этого неизвестного, когда его разум погружен в понимание этого узнанного. Отсюда объясняется, почему привязанность к подвижной жизни, к путешествиям, вообще любознательность, как желание узнавать новые и новые разнообразные предметы, есть признак незанятости ума, и, когда она продолжительна, – его поверхностности и внутренней пустоты.