Черные пятна на белом халате. Дневник стоматолога

Перед тем как пойти к главному врачу, в голове я продумывал слова, которые скажу при встрече, и все они просто тут же потеряли смысл.

– Это временный документ, через несколько месяцев будет готов оригинал.

– Сейчас на руках у тебя есть оригинал?

– Нет.

– Тогда на данный момент эта растрепанная бумага и является документом, исходя из которого, я должен тебя принимать на работу, не считая диплома.

Снова тишина, взгляд его опять застыл на мне; я подумал, что стоит что-то сказать, как тут же он сам продолжил:

– Ладно, в понедельник пройдешь медицинскую комиссию, сдашь все необходимые документы в отдел кадров, потом можешь приступать к работе.

– Спасибо.

Первый же день, первое знакомство с главным врачом выдалось не самым лучшим. После того как я поговорил со своим будущим начальником, если это можно назвать разговором, впечатление о нем осталось не очень хорошее: в его поведении читались надменность и высокомерие, он явно не хотел сам находиться и работать в этом поселке, здесь его держала только его должность.

Я приехал домой, дома меня ждала мама – я поделился с ней беседой, которая состоялась, и она тут же резко бросила:

– Все, конец, теперь тебя не возьмут на работу – ты в первый же день показал себя с плохой стороны, а первое впечатление самое важное. Как ты мог так растрепать документ? Любой официальный документ – это твое лицо: как ты относишься к документу, так ты относишься к себе и к работе.

Не могу поверить – с растрепанной бумагой пошел на работу устраиваться, ты совсем сдурел? Вместо того чтобы сидеть в своем интернете, лучше бы документами занялся.

У мамы была болезнь щитовидной железы – эта болезнь присуща по большей части женщинам ее возраста; характеризуется она резкими перепадами настроения, стрессом, иногда агрессией, так что ее слова порой казались резкими и мне просто приходилось терпеть и выслушивать. Как бы я ни старался с ней не спорить, мало когда это удавалось: между нами была огромная пропасть непонимания, мои взгляды были резко противоположны ее взглядам, и каждый раз мы пытались доказать свою правоту, и оба каждый раз выходили проигравшими.

Всегда в конце последним ее аргументом были слезы, моим – ничего, кроме чувства собственного кретинизма и недостойного существования, так как слезы матери дорого стоят, из-за чего бы они ни были пролиты.

Ко мне подошла сестра.