Мужчины – о себе

Ведь эти награды представляют собой все то, чего можно пожелать, чтобы утвердить себя в качестве настоящего мужчины. Стоит только победить в поединке, и наградам не будет числа: богатство, царская дочь, привилегии для семьи и всеобщий почет.

Но Давид не такой человек. Им движет не стремление к наградам. Конечно, он не отказался бы от богатства, царской дочери и привилегий для своей семьи. Просто не это было определяющим, и не это побудило его действовать.

Нет, то, что двигало Давидом, связано с иными представлениями о мужественности.

Было что-то в сердце, в душе, что призывало его прославить своего Творца.

«Раб твой пас овец у отца своего, и когда, бывало, приходил лев или медведь и уносил овцу из стада, то я гнался за ним, и нападал на него, и отнимал из пасти его; а если он бросался на меня, то я брал его за космы, и поражал его, и умерщвлял его. И льва и медведя убивал раб твой, и с этим Филистимлянином необрезанным будет то же, что с ними, потому что так поносит воинство Бога живого… Господь, Который избавлял меня от льва и медведя, избавит меня и от руки этого Филистимлянина» (1 Цар.

17:34–37).

Вскоре, рассказывает нам священнописатель, Давид вышел на ничейную землю, без доспехов и оружия, не считая пращи и пяти камней.

Там его ждал Голиаф, который начал браниться: «Что ты идешь на меня с палкою? разве я собака?.. Подойди ко мне, и я отдам тело твое птицам небесным и зверям полевым» (1 Цар. 17:43, 44). Очевидно, в те дни было принято так выражаться.

Давид отвечал:

«Ты идешь против меня с мечем и копьем и щитом, а я иду против тебя во имя Господа Саваофа, Бога воинств Израильских, которые ты поносил.

Ныне предаст тебя Господь в руку мою, и я убью тебя, и сниму с тебя голову твою, и отдам трупы войска Филистимского птицам небесным и зверям земным, и узнает вся земля, что есть Бог в Израиле. И узнает весь этот сонм, что не мечем и копьем спасает Господь, ибо это война Господа, и Он предаст вас в руки наши» (1 Цар. 17:45–47).

Через несколько мгновений Голиаф был убит, а его соотечественники обратились в бегство.

Когда я, еще мальчиком, смотрел эту историю на диапроекторе (это видео 1940-х годов), я трепетал. Я знал тогда, что Давид – тот мужчина, каким я хотел бы стать.

Но привлекал меня в основном мужественный имидж. Мне импонировали сила, храбрость, ловкость, всеобщий восторг и благоволение царя, благодарность отца и реабилитация перед недалекими братьями. Это был путь мужчины.