Требуется няня

Тишина и покой, царящие в этой части города, удивляют меня – настолько место, где я оказалась, не похоже на Ист-Виллидж с его шумом и толчеей. Это и есть Верхний Уэст-Сайд. У меня создается впечатление, что время здесь если и не остановилось, то, по крайней мере, замедлило свой бег. На нешироких улочках царит атмосфера какого-то сонного покоя, совершенно нехарактерная для остального Нью-Йорка. Мне невольно приходит в голову мысль, что деньги действительно дают людям возможность обосноваться в самом настоящем заповеднике, где можно без помех наслаждаться жизнью.

Прежде чем мимо проезжает первая машина, я успеваю досчитать до десяти. Еще десять секунд проходят до того момента, когда я встречаю на своем пути первого пешехода – это попыхивающий трубкой пожилой джентльмен со сложенной под мышкой газетой. Он явно никуда не торопится.

Кроны деревьев отбрасывают на тротуар густую тень. Из одного из выстроившихся вдоль улицы особняков, сложенных из песчаника, выходит женщина и запирает за собой выкрашенную в темно-бордовый цвет дверь.

Крутящийся у ее ног песик, похоже, помесь болонки и пуделя, натягивает поводок и к чему-то принюхивается.

Я тоже делаю глубокий вдох и выдох – мне нравятся тишина и покой вокруг. Район, в котором я оказалась, кажется обособленным – и, конечно же, здесь явно обитают люди состоятельные. Все говорит о том, что местные жители не любят, чтобы их беспокоили по пустякам.

Когда, обогнув квартал, я сворачиваю за угол, архитектура заметно меняется.

Причудливых форм дома из известняка уступают места массивным строениям с помпезными фасадами и арочными окнами. Среди них я нахожу на Западной Семьдесят восьмой улице строение с нужным номером. Как я и представляла себе, у входа под зеленым тентом стоит консьерж в темно-синей униформе и белоснежных перчатках. Он слегка покачивается на каблуках своих тщательно начищенных черных ботинок.

Я чуть ослабляю плотно закрученный на шее шарф, заправляю за уши свои слегка растрепавшиеся русые волосы и замедляю шаг.

Затем бросаю взгляд на верхний, двенадцатый этаж дома. Это пентхаус. Гнездышко семьи Бэрдов.

Я чувствую холодок в животе от накатившей волны нервного напряжения.

– Я могу вам помочь? – спрашивает консьерж.

Он огромен: рост по меньшей мере шесть футов четыре дюйма, вес больше двухсот фунтов, широченные плечи и грудь – как у игрока в американский футбол, занимающего позицию полузащитника.