Молочная даль

Глава 9: Узы

Четверг. 24 ноября 2016 года. Утро

1

«Может быть Костя просто ревнует?»

Слова, сказанные Ольгой этим утром, неожиданно отозвались в голове Михаила громким и продолжительным эхом. Мужчина уже успел покинуть пределы загородной зоны и въехав на территорию каменных джунглей, рассекал по широким асфальтированным дорогам города. Приближаясь к обозначенному адресу все ближе, он попытался переварить весь разговор с Ольгой, как можно тщательнее и прийти к какому-то конкретному мнению на этот счет.

«Все же, должно быть, ее предположения не беспочвенны, – подумал мужчина и мысль эта совсем не внушала ничего оптимистического.»

Может ли Костя ревновать своего отца к другим женщинам? Пожалуй, что может. Возможно в глубине души подросток расценивал даже простой флирт со стороны отца, как самое настоящее предательство. Полноценной семьи в доме Громовых больше не было, однако ее призрак навсегда поселился в этих стенах. Он жил в виде совместных фото на комоде, в старых вещах, что хранились на чердаке и, конечно же, оставался в памяти отца и сына.

Это были самые лучшие воспоминания в жизни двух мужчин, которые теперь были предоставлены лишь сами себе. Воспоминания о том, что когда-то в их общем загородном доме был слышен и женский смех.

Смех, который навсегда умолк в здешних стенах.

2

Анна умерла чуть больше трех лет назад, осенним днем две тысячи тринадцатого года, и не было ни единого дня, чтобы Михаил не вспоминал о своей супруге.

Ее образ до сих пор сохранился в голосе совести, что преследовал мужчину все эти годы одиночества и боли. Смерть Анны произошла за год до того, как Костя стал инвалидом и сейчас, глядя на своего сына, мужчина поражался тому, как этот подросток смог вынести и потерю родной матери, и потерю контроля над собственным телом в столь короткий период времени.

Пережить и не сойти при этом с ума.

«И ведь все эти потрясения свалились на него за один короткий год – слышал порой Михаил из уст соседей, когда те думали, что их никто не слышит – Бедняга.

Мальчик остался совсем один. Миша, конечно, хороший мужчина и прекрасный отец, но… материнскую любовь ведь ничем не заменишь. Боже, а ведь они только-только смерились с тем, что их дочь…»

И прочее в этом же духе.

Михаил любил Анну. Он полюбил ее восемнадцатилетней студенткой колледжа, когда она носила свою девичью фамилию. Это было знойное лето тысяча девятьсот девяносто шестого.