Молочная даль

Это могло показаться странным, но даже спустя время, он так и не перестал восхищаться телом своей жены.

– Как лев на тигрицу? – переспросила Анна, стараясь вкладывать в голос максимальное недоумение – Я бы сказала, как побитая дворняга на свою хозяйку.

– Ну, зато я чистоплотен. Сам вылизываю свои яйца и…

– Ну-ка цыц, похотливая псина! – воскликнула Анна и добавила – Посмотрим! Надеюсь хоть что-то мужское ты сможешь передать нашему щенку.

– Чт-что? – переспросил Михаил и от неожиданности резко сдернул одеяло прямо на пол.

– Я беременна, мой лев – с улыбкой ответила Анна.

Прежде чем она поняла, что произнесла это вслух, из ее глаз полились слезы радости.

В две тысячи пятом году, спустя восемь лет после той ночи, Анна и Михаил продали свою квартиру и наконец решились на первую серьезную покупку – загородный дом на участке близ города. Главе семейства на тот момент стукнуло тридцать один, а Анна с гордостью отметила свое двадцативосьмилетние. Их сыну Кости на тот момент исполнилось восемь лет.

Да, Михаил любил Анну. Должно быть куда больше, чем она могла понять. Иногда ему казалось, что Анна просто позволяет себя любить. Такое бывает во многих браках: один ведущий, второй – ведомый. Также Михаил знал, что такая женщина никогда не стала бы терять время на пустышку, мужчину несерьезного и ненадежного и почти десять лет совместных отношений давали ему право об этом знать.

«За что ты полюбила меня? – хотел спросить Михаил Анну каждый раз.

И каждый раз считал, что этот вопрос сделает его слабым в ее глазах – Боже, за что такая красотка полюбила такого, как я?»

Бывает ли так, что человек сам себе завидует?

Михаилу казалось, что так бывает. Это был его случай. Он был настолько счастлив, что даже завидовал сам себе!

Да, Михаил любил Анну. Он любил ее, как единственную женщину на свете, как страстную любовницу и в дальнейшем… как верную жену. Их постель была местом для откровений, а сам дом, в котором возлюбленные обосновались спустя несколько лет, словно бы источал энергию тепла и уюта.

Это были уже не пара досок да цемент. Их загородный дом строился на куда более прочном фундаменте. И назывался этот фундамент-любовь и поддержка.

Еще Михаил сочувствовал сыну. И даже немного злился на него. Всю свою жизнь Костя видел в Анне лишь родную мать, которая никуда не денется и всегда будет рядом. Он не смотрел на нее как на друга, на помощника или доброго советчика.