Церковный суд и проблемы церковной жизни

При такой постановке

легко разрешается вопрос, когда была ошибка в приговоре суда. Что касается тех случаев, в которых наблюдается раскаяние в совершенном преступлении, то к ним можно подходить не с догматической точки зрения, а с точки зрения церковной экономии или душеспасительства. Эти случаи в церковной практике разрешаются отрицательно[468 - Там же. Митр. Сергий ссылался на каноны Карф. 36 («пресвитеров и диаконов, обличенных в некоем тяжком грехе, неизбежно удаляющем от священнослужения ‹…› не попускати ‹…› восходити на степень клира») и VI Всел.

21 (дозволяющий «подвергнутым совершенному и всегдашнему извержению» по раскаянии лишь стричь волосы «по образу клира»).].

Однако профессор Громогласов настаивал, что вопрос не может быть решен без ясного понимания изгладимости или неизгладимости священства:

Если разделим католическое учение, что благодать священства неизгладима и признаем, что лишение сана только связывает проявление благодати, то тогда остается решить вопрос о том, возможно ли вновь даровать право действования по благодати священства лицу, в котором эта благодать приговором духовного суда была лишь связана.

Если же признали, что благодать священства изглаживается по приговору о лишении сана, то тогда неизбежно приходиться решать вопрос о допустимости вторичного рукоположения, что является актом неслыханным.

Нельзя допустить, что сан снимается преступлением. Конечно, является вопрос, лишается ли священник благодатных полномочий, когда допущена судебная ошибка.

Нужно признать, что формально он лишается сана, хотя реально может быть нет[469 - Протоколы ОЦС (1). 116 об.].

И.М. Громогласов предлагал рассмотреть вопросы: 1) изгладима ли благодать; 2) возможно ли возвращение сана; 3) что происходит в случае ошибочного решения суда. Он подтвердил, что в церковной практике не найдется обоснования восстановления сана после раскаяния священника. Следовательно, речь может идти только о том случае, когда лишение сана произошло в результате судебной ошибки.

И.С. Стахиев и законоучитель из Саратовской епархии священник М.Ф. Марин настаивали на том, что лишение сана – дело рук человеческих, не является таинством и может быть отменено.

Громогласову поручили подготовить доклад по вопросу о неизгладимости священства, который был заслушан на 33 заседании Отдела и обсуждался в марте 1918 г. на 35 и 36 заседаниях.