Познать врага. Книга четвертая

Небольшие дома с просторными дворами по мере углубления в город сменялись добротными особняками. Ближе к городской ратуше дома становились все богаче и красивее. На улицах сновали люты, занимающиеся различными ремёслами и торговлей, спешащие по своим делам. На двух чужаков никто не обращал внимания.

Даналь остановился напротив городского рынка, занимавшего два квартала, заметив вывеску гостиницы «Принцесса Одиллия». Он внимательно осмотрел здание снаружи. Обнаружив чисто вымытые окна и белоснежные занавеси, принц кивнул Номариону, чтобы тот спешился.

Слуга спрыгнул с куфлона и подал руку господину. Принц вошёл в распахнутую дверь гостиницы.

Половина холла была отгорожена стеклянной стеной, за которой стояли пустующие столы. Свежевыкрашенные стены ещё пахли краской.

– Доброго дня, милостивые господа.

Им навстречу вышла полная люта с громадными, полуприкрытыми грудями и толстым длинным хвостом, без устали теребящим её бычью шею. – Мы только вчера открылись. Я – Одиллия.

– Нам нужны две смежные комнаты, сударыня, – сказал Даналь. – Если возможно с раздельными ванными.

– Конечно, милорд. Как вам будет угодно, – поклонилась толстуха, улыбаясь во всю ширину своего безмерного рта. – Можете сами выбрать, если желаете.

– Хорошо, – Даналь остановил пробегавшего мимо чернокожего лютенка. – Он у вас работает?

– Да, милорд. Его зовут Шайтан.

– Отлично, – принц сунул обомлевшему маленькому люту золотую монету. – Снаружи стоят два куфлона.

Расседлай их, накорми и расчеши хорошенько.

– Д-да, милорд, – он схватил золотой и убежал.

Даналь с Номарионом поднялись на второй этаж и заняли комнаты с видом на главную улицу города. Принц принял ванну, надев длинную чистую рубашку. Он прилёг на свою кровать, о чем-то размышляя. Номарион впустил Шайтана, который принёс поднос с фруктами и двумя кувшинами с вином и соком.

– Милорд, ваши куфлоны счастливо дремлют в стойлах, – поклонился малец.

Даналь, не поворачивая головы, провёл когтем по воздуху, делая знак слуге.

Номарион молча кинул Шайтану ещё один золотой. Лютенок поймал монету в воздухе, и, пятясь назад в поклоне, удалился.

– Позволю себе напомнить, вы не сменили лицо, милорд, – нарушил тишину Номарион.

– Я знаю, мой друг, – лениво ответил принц. – Сильно сомневаюсь, что в этом захолустье кто-нибудь знает меня в лицо. Сатирионы не так популярны в глубинках, как тебе кажется.

Номарион лишь поклонился.