Государство. Что о нем пишут философы

Впрочем, о мудрейший Пиндар, по моему мнению, это, пожалуй, и не противоречит природе.

Если, забыв меру, слишком малому придают что-либо слишком большое: судам – паруса, телам – пищу, а душам – власть, то все идет вверх дном; исполнившись дерзости, одни впадают в болезни, другие – в несправедливость, это порождение высокомерия. Но к чему мы клоним речь? Вот к чему: смертная душа, друзья мои, не может по своей природе, если она молода и безответственна, вынести величайшей среди людей власти; разум ее преисполняется тяжелейшим недугом неразумия, и она начинает ненавидеть ближайших друзей, а это вскоре губит ее и уничтожает всю ее мощь.

Только великие законодатели, познав соразмерность, могут этого остеречься.

(…) Если у человека величайшая власть соединяется с разумением и рассудительностью, возникают наилучший государственный строй и наилучшие законы – иного не дано[1 - Платон. Законы / Пер. с греч. А. Н. Егунова; общ.

ред. А. Ф. Лосева, В. Ф. Асмуса, А. А. Тахо-Годи. М.: Мысль, 1999. 832 с. – Здесь и далее в каждой главе цитаты приводятся по изданию, указанному к ней в начальной сноске.].

Это больше похоже на власть современного директора, а не политика. Сам Платон говорит, что власть над миллионами людей невыносима для смертного царя. Такой царь либо должен уподобиться богам, став великим законодателем, либо сойдет с ума или лишится сил от усталости и стремления всем помочь.

Платон признает настоящей властью только законодательную: исполнители и судьи для него – не власть, а царь-законодатель – власть. Но есть в этом произведении и два других понимания власти.

Во втором понимании власть противостоит свободе: власть ограничивает свободу человека, не позволяя ей превратиться во вседозволенность. Свобода, в свою очередь, ограничивает власть человека, не давая ей стать тиранией. Такое понимание подразумевает и исполнительную власть: ведь каждый должен ограничивать свою свободу, исполняя поручение или осуществляя функцию внутри целого.

В такой версии власть – внутреннее обязательство, почти что совесть, в противовес свободе, которая содействует внешнему успеху и перерастает во вседозволенность, если все вокруг хотят только успеха. Настоящая власть добросовестна до медлительности и поэтому противостоит вседозволенности.