Пропала собака. История одной любви

Красавчик. Плохой мальчик. И очень богатый. В постели по-любому настоящий дьявол.

Я что, завидую?

В самом деле?

Раздумывая об этом, рассеянно тереблю густой мех под шеей Вулфи.

Я правда завидую?

Неужели я тоскую по сказочной декадентской жизни?

На мгновение вспоминаю смятые простыни, сигареты в постели, лень, раздолбайство, судорожные рывки в аптеку спустя двое суток, острые ощущения, восторг, хаос и ощущение одиночества в такой блистательной жизни.

Завидую ли я?

Не-а.

Все это выглядит как чертовски тяжелая работа.

– Пойдем, мальчик. Погуляем.

Нельзя сказать, что теперь я живу тихо и по-христиански, поднимаясь с восходом и прославляя все божьи творения, как новоявленная Мэри Поппинс из Западного Лондона. Но жизнь любителя собак оказалась по мне. Да будет она благословенна!

Я все еще хожу иногда на так называемые «звездные тусовки» и «светские события». Каждый там чувствует себя немного по-дурацки. Особенно те, кто покупает билеты.

Некоторое время назад я поняла, что эти приемы на самом деле вовсе не приемы; это мероприятия по налаживанию связей, за которые бренды платят, чтобы приблизиться к знаменитостям. Ну а для знаменитостей это очередной шанс попозировать для фотографов.

Одна из таких вечеринок должна состояться в музее Виктории и Альберта, и я одолжила платье от Гарета Пью, в которое кое-как втиснулась. Оно в полоску, как столбик у парикмахерской, а сзади волочится шлейф. Приступаю к знакомой процедуре облачения в вечерние доспехи.

Накладывание ритуальной боевой раскраски пробуждает дрожь предвкушения и неизвестности: кто знает, где закончится вечер? Подготовительная программа рождает пусть краткий, но головокружительный миг тщеславия, подогревающий эго. Кульминация любви к себе, без которой даже гипотетически выходить за порог не стоит.

Толстый слой темных теней оттенка металлик на веках; щеки доведены до цвета слоновой кости хайлайтером и тональником; консилер скрывает вечные круги под глазами.

Волосы я выпрямляю феном, потом взбиваю, чтобы казалось, что так они лежат всегда.

Теперь туфли. С появлением Вулфи каблуки становятся все ниже. Я встаю, чтобы оглядеть гардероб, и вижу: собака, привыкшая спать на любом брошенном на пол куске ткани, свернулась на подоле свисающего со стула платья. Он решил, что это песья постель. «А ну, кыш! Вулфи!»

Мода, конечно, не мой конек, но я годами кружу на ее периферии.