Сорванец

В вереске раздавалось веселое щебетание птиц, а нетвердые шаги бродяги тихо укачивали малютку, и вскоре он заснул, продолжая и во сне крепко обвивать ручонками шею бродяги, по-видимому совсем забывшего о его существовании.

Солнце уже садилось, а бродяга все еще шел, шатаясь, по пыльной дороге и, как бы ссорясь с кем-то, сердито бормотал себе что-то под нос. Уже совсем завечерело, когда он наконец увидел перед собой дома красивого города.

Появление оборванца не прошло незамеченным. Одни горожане смотрели на него с отвращением, другие – с удивлением, а более глупые люди просто посмеивались и показывали на него пальцем.

Но бродяга не замечал этого.

Дойдя до городского рынка, он вдруг остановился перед группой праздных зевак.

– Работный дом[1 - Рабо?тный дом – приют для бедняков в Англии.]? – прорычал он.

– Что-о?

– Где работный дом? – грубо повторил он.

– А! Идите прямо. Когда пройдете мост, увидите большую каменную стену.

Бродяга поплелся дальше. Он перешел быструю речку, протекавшую через город, остановился перед дверью в серой стене и постучал.

Через несколько минут дверь отворилась. Дюжий привратник сначала хотел отказать просителю, но, окинув его и малютку пытливым взглядом, молча пропустил их внутрь. Странная парочка скрылась за дверью.

Глава II

Наследство бродяги

Около постели бродяги, издававшего глухие рычания, стояли смотритель работного дома, две пожилые женщины и доктор.

– Нет, мистер Гиппетс, – говорил доктор, покачивая головой, – машина совсем расклеилась, ее уж не починишь!.

.

На кровати, в ногах больного, сидел малыш. Одна из женщин взяла его и хотела было унести из комнаты, но он громко закричал. Больной мгновенно приподнялся и, дико озираясь, протянул руки к ребенку.

– Унесите скорей малыша, – шепнул женщине смотритель.

Но доктор, наблюдавший за выражением лица больного, зна?ком остановил женщину и шепнул несколько слов смотрителю, слушавшему его с видимым неудовольствием.

Мальчика снова посадили на постель, чтобы бродяга мог его достать.

Больной силился сказать что-то, но не мог. Коснувшись рукой ребенка, он, видимо, успокоился и снова опустил голову на подушку. Расплакавшийся ребенок тоже скоро стих.

– Это против всех правил, доктор! – заметил смотритель.

– Ваша правда, дорогой мистер Гиппетс, – согласился доктор, – но я прописываю это в виде успокаивающего лекарства. Оно принесет больному больше пользы, чем что-то другое.