Москва мистическая. Встреча с волшебником. Книга первая

Я была совершенно одна в темной чужой комнате, да еще и заперта на диване. К тому же, я с детства боюсь темноты и знаю: только дай волю своему воображению – и все. И можно будет сойти с ума. Поэтому я закрыла глаза и стала думать о чем-то, совершенно не имеющем отношения к ситуации, в которую я попала.

Помнится, размышляла я о новой сказке, которую писала. Главная героиня сказки – девочка, из обычного московского двора неожиданно попавшая в некую Страну Холмов. Мне нравилось представлять себе этот сказочный мир, он меня увлекал и завораживал.

Я бы и сама хотела жить в такой стране и в таком доме. В уютном доме на холме.

Последнее время я часто мечтала о переезде из города на землю, много изучала на эту тему статей и роликов, прикидывала, во сколько мне обойдется этот переезд и стоит ли продавать квартиру, чтобы построить дом. Я знала, что основная волна дауншифтинга схлынула, те, кто первыми устал от мегаполиса, уже давно уехали и живут в своем хозяйстве, стараясь минимально зависеть от экономических всполохов.

И вот, как это часто бывало у меня, я тоже, вроде бы, созрела. С опозданием в десяток лет. Поразмыслив как следует, я почти уже решилась.

«Не темно?» – раздался знакомый мне баритон прямо рядом со мной, и тут же комнату осветила зеленая «кремлевская» лампа. Передо мной стоял крупный мужчина с очень бледным лицом и темными глазами. Он был одет в шелковый шлафрок («совсем как у Бродского», мелькнуло у меня в голове), из-под которого виднелись бархатные брюки и расшитые золотом домашние тапочки.

На голове его красовалась тюбетейка – из тех, которые лет сто пятьдесят назад носили зажиточные курильщики, чтобы предохранить свои волосы от дыма. Незнакомец явно умел подкрадываться абсолютно бесшумно.

«Было темно», – сказала я, по-прежнему стуча зубами от озноба.

«Вам холодно?» – спросил он и склонился надо мной.

Я почувствовала, что от него исходит запах какой-то пряности. Кажется, гвоздики… И корицы…

«Оч-чень», – кивнула я.

«Марта! – внезапно крикнул он, поворачиваясь к тяжелой портьере, которой был занавешен вход в комнату. – Одеяла!»

В ту же секунду портьера зашуршала, и в комнате появилась девчонка лет двенадцати-пятнадцати. На ней было темное платье и белый передник, и это тут же напомнило мне школьную форму из далеких восьмидесятых. Соломенные волосы были убраны назад и заплетены в тяжелую плотную косу.