Русский булочник. Очерки либерал-прагматика

Двух коммунистов – австрийца Александра Вайсберга, возглавлявшего низкотемпературную секцию, и немца Фридриха Хаутерсмана – СССР любезно выдал Гитлеру после заключения пакта Молотова-Риббентропа.

Были арестованы Ландау и Фок, был расстрелян один из самых молодых гениев СССР – Бронштейн.

Еще один пример – судьба Сергея Королева.

Практически все инженеры ракетного НИИ, в котором он работал, были расстреляны. Был расстрелян начальник Королева Иван Клейменов и конструктор «катюш» – Георгий Лангемак. Из всех разработчиков «катюш» остался в живых один инженер Костиков, который дорабатывал «катюши» в 1941 году.

Его наградили – и расстреляли. Сергей Королев остался в живых чисто случайно. Следователь, который его допрашивал, требовал от него признаться, что Королев конструировал ракету, чтобы убить товарища Сталина. И поучал человека, который вывел СССР в космос – «нашей стране ваша пиротехника и фейерверки не только не нужны, но даже и опасны».

Сталин вспомнил об ученых, когда узнал, что союзники работают над атомной бомбой.

Как мрачно пошутил Ландау, «главным следствием атомного проекта было спасение российских ученых».

От кого защищался Сталин, подписывая контракт с фирмой Кана в 1929 году? Контракт, который стоил России 220 млрд. дол. в ценах 2004 года и 20 млн. трупов? От Гитлера? Но Гитлер пришел к власти в 1933 м. От коварных империалистов? Но Сталин покупал заводы, станки и оружие именно у коварных империалистов.

Заводы он покупал у Кана. Танк БТ он покупал у американского конструктора Кристи (в 1930-м, за три года до прихода Гитлера к власти).

А вот вам история 1925 года, рассказанная Виктором Суворовым в «Последней Республике».

Во Францию приезжает красвоенлет (красный военный летчик) Минов. Задание Минова – купить четыре тысячи военных авиационных двигателей (у Гитлера на Восточном Фронте 22 июня 1941 года было меньше). Минов и его начальник, глава ВВС СССР Петр Баранов, двигатели купили и собрались уезжать, и тут… Баранова опознали.

«Оба курили в тамбуре вагона, когда Минов увидел сияющего в улыбке министра авиации Франции Лорана Эйнека. В штатском, с красными розами в руке, министр в сопровождении адъютанта направился прямо к ним. Лоран Эйнек был очень любезен в прощальной речи. Он сокрушался, что слишком поздно узнал о пребывании столь высокого гостя, что, не будь его, министра, досадной неосведомленности, коллега мог бы увидеть и узнать здесь несравненно больше».