Опасные маршруты

Да, боль вернулась и мир съежился вокруг пульсирующей руки. Лесник будто обезумел. Он кричал и птицы, скрытые в листве, отвечали ему тревожными трелями. Он бился головой о ствол дерева, к которому была привязана ловушка, бился до тех пор, пока не потерял сознание.

В девять часов вечера на полянку тихо прокрался небритый оборванец. С первого взгляда на этого бродягу было ясно, что он не слишком ладит с законом. За спиной у него болтался мешок для незаконно пойманной добычи, а в руке браконьер сжимал дубинку, на случай встречи с лесником или конкурентами.

Проверив ловушки, спрятанные в укромных уголках леса, бродяга расстроился – никто так и не попался в силки, а живот уже сводило от голода. Вся надежда на последний капкан. Браконьер осторожно выглянул из-за дерева и испуганно присел. Он увидел фигуру человека, причем не абы какого – это был злейший враг всех незаконных добытчиков. Сторож Кэдмуира. Бродяга хотел отползти, пока его не заметили, но присмотрелся. Лесник лежал неподвижно. После минутного раздумья, браконьер почесал бороду и со вздохом достал из кармана острый нож.

Полчаса спустя лесник пришел в себя и рассеянно смотрел по сторонам. Стоило больших трудов вывести его из состояния, которое, казалось, было самым долгим сном, который он когда-либо спал. Рядом с ним на траве сидел браконьер и протягивал фляжку, на дне которой плескалось немного бренди.

– Сам решай, что со мной делать, – говорил он. – Хочешь пни, а хочешь – убей, я готов. Скажешь, отправлюсь в тюрьму, в Пиблз или Карлтон, и во всем покаюсь.

Но… Может, лучше в трактир? Глядишь, Бог пошлет нам еще по кружечке, а?

Артур Конан Дойл

«Черное знамя»

Произошла это событие в те дни, когда морское могущество Франции было уже разрушено. Большая часть ее громадных трехпалубных кораблей вместо того, чтобы красоваться в Бресте, покоилась на дне океана. Но у Франции оставались еще фрегаты и корветы, и эти суда скользили по водам морей, преследуемые англичанами. Да, во всех концах земли эти красивые кораблики, воюющих сторон, названные именами девушек или цветов, увечили или топили друг друга в честь и славу маленьких кусочков материи, которые болтались на их главных мачтах.

В описываемую ночь дул сильный ветер, но с рассветом погода стихла, и восходящее солнце озарило зеленые волны, которые постепенно успокаивались, сливаясь одна с другой, превращаясь в одну бесконечную, почти ровную зыбь. К северу и к югу был виден горизонт, представляющий совершенно ровную линию.