Пир стервятников

– Он обозвал нас свиньями, – заявил широкоплечий сир Албар Ройс. Бороду он брил, но отпускал бакенбарды, обрамлявшие его простое лицо, как две густые черные изгороди. Вылитый отец, только моложе. – Сочинил песню про двух свиней, которые роются у подножия горы и пожирают объедки сокола. Я сказал ему, что знаю, в кого он метил, а он засмеялся и говорит: «Да полно вам, сир, это же про хрюшек».

– Он и надо мной насмеялся, – подхватил сир Марвин Бельмор. – Дал мне прозвище «сир Дин-Дон». А когда я поклялся, что вырежу ему язык, он мигом спрятался за юбками леди Лизы.

– Он часто там укрывался, – сказал лорд Нестор. – По натуре он трус, но леди Лиза осыпала его милостями, и он обнаглел. Она одевала его как лорда, дарила ему золотые кольца, дала пояс из лунных камней.

– Даже любимый сокол лорда Джона перешел к нему, – заметил рыцарь с шестью белыми свечами Ваксли на дублете. – Лорд Джон любил эту птицу – ее подарил ему король Роберт.

– Все это никуда не годилось, – со вздохом признал Петир Бейлиш, – и я положил этому конец.

Леди Лиза согласилась отослать его прочь, потому и позвала его в этот чертог. Мне следовало присутствовать, но я и помыслить не мог… Если бы я настоял… она погибла из-за меня.

Так нельзя говорить, в панике подумала Санса. Нельзя. Нельзя.

Но Албар Ройс, качая головой, возразил:

– Нет, милорд, не вините себя.

– Во всем виноват певец, – подтвердил лорд Нестор. – Приведите его сюда, лорд Петир, и покончим с этим прискорбным делом.

– Воля ваша, милорд. – Петир, овладев собой, отдал приказ стражникам, и певца привели.

С ним явился тюремщик Морд, страшный человек с маленькими черными глазками на обезображенном лице. Одно ухо и часть скулы он потерял в каком-то сражении, но двадцать стоунов его бледной плоти сохранились в целости. От одежды, слишком тесной ему, исходил скверный запах.

Мариллон рядом с ним казался почти изящным. Ему дали помыться и облачили его в голубые бриджи и просторный белый камзол с пышными рукавами, подпоясанный серебряным кушаком, подарком леди Лизы.

На руки натянули белые шелковые перчатки, глаза, чтобы пощадить взоры благородных лордов и рыцарей, завязали белой шелковой лентой.

Морд, имевший при себе плеть, ткнул ею узника в ребра, и тот припал на одно колено.

– Молю вас о прощении, добрые лорды.

– Сознаешься ли ты в своем преступлении? – нахмурясь, спросил лорд Нестор.

– Будь у меня глаза, я заплакал бы. – Голос певца, такой сильный и уверенный ночью, сейчас звучал еле слышно.