Вавилонские книги. Книга 3. Король отверженных

Поэтому, когда охранники в туннеле накинулись на него за то, что он так безрассудно промчался через турникеты и всполошил очередь входящих посетителей, Сенлин дернул себя за мокрый лацкан, ткнул в них значком Клуба – и охранники сразу его отпустили.

Когда он вырвался из туннеля в просторный вестибюль, то с ужасом обнаружил, что тот набит до отказа. Он попытался проложить себе дорогу, но даже выставленный напоказ значок не помог расчистить путь. Услышав крики, он обернулся и увидел, что герцог ведет вниз по лестнице группу членов Клуба.

Сенлин нырнул за колонну, надеясь, что его не заметили.

Он вытащил из кармана диктофон Сфинкса и дрожащими пальцами сорвал табачный лист. Включил аппарат и торопливо заговорил в него:

– Меня обнаружили. Мне, наверное, конец. Это не имеет значения. Ты должна вытащить Марию. Пусть герцог тебя не обманет. Он не тот, кем кажется. Скажи Марии, что я люблю ее. Скажи, что я сожалею, что снова подвел ее.

Он повернул голову мотылька, и из медной грудной клетки выросли ноги.

Крылья, выкрашенные в тот же голубой цвет, что и небо Пелфии, развернулись и осторожно взмахнули. Сенлин поднял гонца в тот самый миг, когда крики его преследователей приблизились.

Мотылек оторвался от ладони, подпрыгнул вверх, сначала неуверенно, а потом отыскал нужный ритм. Сенлин наблюдал, как штуковина поднимается, а его уже схватили за руки, за шею и плечи, потянули вниз. Он сопротивлялся весу, не давал себя прижать, наблюдая за полетом мотылька.

Черная молния устремилась вниз и схватила мотылька в полете.

Сенлин наблюдал, как сорока возвращается в гнездо с зажатым в клюве посланцем Сфинкса. Птица оторвала раскрашенные крылья и бросила медное тело в гнездо, где оно звякнуло и покатилось по небольшой куче пуговиц и безделушек.

Он закричал от отчаяния. Сила множества рук вынудила его опуститься на колени. Он сопротивлялся, пытался выкарабкаться на свободу. Кто-то натянул ему на голову мешок.

В темноте он услышал, как Вильгельм сказал:

– Эфир! Вырубите его. Вырубите!

В голове Сенлина пронеслась одна-единственная мысль: Вильгельм обвинит в этом ее.

Он глубоко вздохнул и прокричал сквозь мешковину:

– Она не хотела иметь со мной ничего общего! Она смеялась надо мной! Она отказалась…

Чья-то рука вцепилась в шею, как щипцы для орехов, голову оттянули назад, упираясь коленом в позвоночник. Сквозь ткань вокруг носа и рта просочился щекочущий ноздри, резкий запах. Из-за испарений темнота внутри мешка запузырилась от света.