Вавилонские книги. Книга 3. Король отверженных

Свет наполнил его голову, потек к конечностям и вниз к кончикам пальцев, стирая все ощущения. Черные, как зрачки, звезды проплыли в поле зрения, растекаясь по белому космосу. Плавающие созвездия становились все больше и ближе, заглушая свет. Чем ближе подходили черные звезды, тем сильнее отдалялось все прочее, пока он не перестал видеть что-либо за пределами пустой, зияющей темноты.

Чувства возвращались по одному и постепенно, как гости, прибывающие на вечеринку. Сенлин, в точности как это бывает с беспокойными хозяевами, обнаружил, что его тревога никак не ускоряет их прибытие.

Сначала вернулся слух. Он различил мужской голос, хотя было трудно уследить за смыслом слов, затем – влажный плеск чего-то, капающего на камень, и отдаленный звук шагов. Чувствительность рук пришла следом. Сначала ему показалось, что из них выкачали всю силу, но потом он ощутил холодные края кандалов и понял, что запястья скованы вместе. Когда возвратилось зрение, он обнаружил, что Колизей исчез.

Сенлин лежал на боку на голом каменном полу. Лужица отражала оранжевый свет фонаря, который, похоже, был единственным источником света в помещении. Кирпичные стены выглядели сглаженными от старости или струй воды. Все вокруг было мокрым. Запах напомнил ему колодец: холодный аромат мха и минералов.

Наконец Сенлин узнал голос Вильгельма, сел – неловко и мучительно – и увидел герцога, шагающего туда-сюда между двумя солдатами с обнаженными мечами в руках.

В одной руке герцог держал пистолет, в другой – фонарь. Он размахивал светильником, декламируя драматичную речь, начало которой Сенлин не слышал.

– …лающие гончие и лихорадочная погоня, а трава и деревья хлещут меня так же сильно, как я хлещу свою лошадь. Затем тишина овладевает мною до глубины души, и мои руки тверды как камень, и мои глаза ясны, как родниковая вода, и вспышка дула подобна восходу солнца. И всегда одно и то же: прежде чем зверь покорится, он сначала должен брыкаться и пинаться не на жизнь, на смерть.

Конечно, это не имеет никакого значения. Олени, бизоны, антилопы гну, лоси – я их всех обескровил, освежевал, выпотрошил. Превращение зверя в трофей не так уж сильно отличается.

– Не так уж сильно отличается от чего? – спросил Сенлин. Его пересохшее горло, казалось, набили соломой.

Герцог остановился и внимательно осмотрел лицо пленника в колеблющемся свете:

– От превращения человека в хода.