Пирровы победы

Крег все сделает ему задаром, чего он только ни пожелает, снабдит и золотом и алмазами. Но ведь до него еще нужно добраться. Стивр сложил драгоценности в кожаный мешочек, взвесил в руке – оказалось, он совсем не тяжелый, – потом прикрепил его на поясе. Вот ведь, будь он поумней, весь мир бы лежал у его ног, а теперь остался у него один слуга да драгоценностей немного.

Кстати, о погребении слуг он решил подумать.

Постояв несколько секунд на пороге кабинета, Стивр затворил за собой дверь, хлопнул в ладоши – и в ту же секунду огонек в камине встрепенулся, точно живой, и медленно, будто боясь чего-то, переполз через металлическое ограждение.

Он лизнул пушистый ковер, затем отпрянул, выясняя, не накажет ли его кто-то за эту вольность или за то, что он оставил на ворсе черный след…

Дверь закрылась, и на лестнице уже слышались удаляющиеся шаги Стивра.

Никогда огню в камине не доставалось такого угощения. Его кормили вкусными поленьями, пропитанными благовониями, сгорая, они наполняли комнаты дурманящим ароматом, от которого начинались перед глазами видения.

Книги в кожаных переплетах – ранее невиданное угощение – ему тоже понравились. Еще никогда у него не было так много еды.

На верхнем этаже лежал человеческий труп и этажом ниже – еще два, да телохранитель притащил в дом мертвых инквизиторов, и всех их огонь должен был превратить в пепел.

Стивр не сомневался, что король в курсе дела, причем не просто обо всем знает, но именно он и инициировал все это.

Слухи до него стали доходить, что битва в Стринагарском ущелье – не вымысел. Там действительно произошло что-то ужасное, и людям удалось победить, лишь продав дьяволу душу, а за это он научил их повелевать огнем. Король тоже хотел получить эти знания, но не собирался расплачиваться с дьяволом собственной душой.

Как все не вовремя вышло! Напади инквизиторы ну хотя бы через месяц – не нужно было бы думать, как из города бежать.

В подвале Стивр делал шар. Если наполнить его горячим воздухом, он мог бы подняться к небесам и летать, пусть не так ловко, как птица, но через городскую стену перемахнул бы.

Золоченая карета в свете луны сверкала. На ее поверхности отражались серебристые блики. Два запряженных в карету коня, похрапывая, поглядывали по сторонам чуть выпученными глазами и переступали с ноги на ногу, отчего подковы на их копытах цокали по брусчатке.