Пирровы победы

Этот звук, несмотря на то что был очень тихим и днем затерялся бы среди сотен и тысяч более громких многоголосий, наполнявших город, сейчас разносился очень-очень далеко. Он будет очень громким, просто громоподобным, когда лошади помчатся по улицам, и перебудит всех вокруг.

Кони эти очень нравились Стивру. Черные их гривы напоминали ему волосы девушек, которых он любил, тела их были гибкими и стройными, под лоснящейся кожей проступал рельеф мышц. Он отдал за них просто фантастические деньги, но никогда об этом не жалел.

Многие просили продать их. Цена подскочила многократно, когда Стивр наложил на них небольшое заклинание, чтобы во время дыхания вместе с паром из их ноздрей мог вырываться огонь. Если запрячь их в боевую колесницу, Стивр не сомневался, что эти кони не испугаются людского строя, ощетинившегося копьями, а помчатся прямо на эту сверкающую стену металла.

Жаль было их бросать. Но на таких конях незаметно выбраться из города он не сможет. Ведь надо поднимать решетку, открывать ворота, а тайком это никак не сделаешь.

Вряд ли можно наложить такое сильное заклятие на постовых, чтобы они либо заснули, либо все забыли. Еще недавно это задание казалось выполнимым, но с каждым годом заклинания все труднее удается накладывать, да и сами они становятся слабее и слабее.

Лужа крови на улице начинала подсыхать.

– Что ты так долго, хозяин? – Габор сидел на козлах.

– Э-э-э, скажи-ка мне вот что, – начал Стивр, – а у тебя есть план?

– Есть ли у меня план? – осклабился Габор. – Есть ли у меня план? – вновь повторил он, точно от этого план у него действительно мог появиться.

Стивр уж ждал, что Габор скажет эту фразу и в третий раз, но ошибся. Фраза была похожей, но несколько другой: – У меня, конечно, есть план!

– Расскажешь?

– Садись, хозяин, поехали, по дороге все скажу! Не сомневайся – план хороший.

Стивр взглянул в ту сторону, где находился королевский дворец. Ни стен его, ни башен в темноте было не разглядеть. В голову Стивра пришла безумная мысль: добраться до казарм, где расквартирован городской гарнизон, поднять его и повести на дворец.

Но никто за ним не пойдет…

Он посмотрел на карету, провел рукой перед собой, точно художник, который стоит возле своей картины, держа в руках кисть, но не с краской, а пропитанную растворителем, разъедающим краски. Он стирал карету, стирал коней и стирал Габора. Поначалу они стали прозрачными, и сквозь них проступали очертания дальних домов и деревьев, наконец они вовсе исчезли.