Путь длиною в смерть

Не было ничего более устрашающего, чем он. Берсерком служил у самого Одина. Однажды разгрыз он зубами собственный щит перед битвой, и дрался лишь голыми руками. А чтоб такую силу заиметь, нужно жить как животина. Часто уходил он в лес, питался мухоморами едиными, а как безумие по крови начинало бурлить и кипеть, то возвращался, и жизнь испытывал как в последний раз.

Кровь застыла в жилах девушки, рисуя живо и красочно сцены, что шептал ей Хэльвард. Так же шёпотом решилась спросить Илва.

– А чо дальше то с ним сталось?

– А один раз ушел, и не вернулся.

Говорят, обратился в медведя с концами, так и живёт в лесу нашем и по сей день. Кто при жизни обращен был, тот ни зверь, ни человек вовсе, и успокоится с миром, никак не может.

Закончив свой рассказ мужчина, наконец, обратил внимание на дрожащую девушку и резво поднялся.

– Прости, Илва. Негоже было тебя пугать, глянь, ты дрожишь вся. Пойдём, провожу до дома.

Легонько приобняв ее за плечи, мягко подталкивая, отправились они в сторону избы ворожеи.

– Не беспокойся за меня. Вот только, правда ли чо ли, что он все ишо в лесу бродит?

– Да россказни это все. Никто не видывал ничаво такого. Неужто не испугалась?

Девушка помотала головой, только сейчас ощутив тёплую мягкую руку Хэльварда на своем плече, и смущенно опустила глаза.

– Никому не пожелала бы такой участи. Навечно застрять между мирами, никак выход и покоя не найти.

Мужчина убедился, что дрожь ушла, взял ее нежную руку в свою, продолжая идти.

– Тут твоя правда. Однако волку волчья смерть.

– И той ему не видывать.

Девица грустно вздохнула. Хэльвард сорвал желтый полевой цветочек и коснулся им кончика носа девушки, дабы развеселить, что непременно помогло. Солнечная краска с пестиков растения окрасила кожу Илвы, от чего она тихо чихнула, как котенок, как раз в тот момент, когда мужчина собирался коснуться ее лица, чтобы стереть пыльцу. Вышло неловко, но от того они лишь громче засмеялись.

– Спасибо за прогулку, Илва. Надеюсь, друзьями будем!

На прощание крикнул Хэльвард и скрылся за поворотом. Симона как обычно ждала дома, но выспрашивать ничего не стала. Молодая горячая душа сама распахнется и все расскажет, когда время придет.

Илва лежала в полной темноте, улыбаясь, едва различая силуэт цветка, тайно сжатого в кулак и спрятанного от чужих глаз. Подумать только, впервые в жизни у неё появился настоящий друг.