Кот на плече

Новостройки закрыли их, а у меня ни духу не хватило, ни сил взобраться ещё и на шпиль, на котором развевался Российский флаг. Туда отправили промышленного альпиниста – из тех, что обычно зарабатывают на хлеб мытьем окон в небоскребах на невообразимой высоте. Он подвесил на шпиле одну из Настиных коробочек – ту, из которой появится голографический флаг. Есть какой-то обман в названии их профессии. Разве альпинист согласится мыть окна? Но может он так вынужден наскребать деньги на организацию экспедиции к какой-нибудь заснеженной вершине.

Директор отправился на улицу. Он хотел запечатлеть тот момент, когда над театром возникнут голограммы, а потом снять реакцию людей. Я ему немного завидовал, но он обещал показать весь материал, прежде чем поделится им с каналом «Культура» и выложит в интернет.

Мы договорились, что он сам выберет момент, подождет пока возле театра соберется побольше прохожих и зрителей, которые идут на спектакль от метро пешком или приезжают на машинах, позвонит мне на мобильный и даст команду.

Эту миссию он никому не хотел доверить, а ещё он послал на улицу и нескольких администраторов, приказав им тоже снимать театр на свои мобильники. Повсюду вокруг театра было понатыкано множество камер слежения, но все они снимали улицу, и чтобы в объективы попала крыша театра, пришлось бы их перенаправлять.

– А на что вы снимать будете, – спросил я его, – если по мобильнику собираетесь нам звонить?

– У меня два мобильника, – сказал директор.

 – Разрешение обоих камер отличное. Я пробовал. Очень профессиональная запись получается. Увеличение тоже большое.

– Дрожать картинка всё равно будет, – сказал я.

– Не хочу никого приглашать со штатива снимать. Пусть съёмка будет любительской, так эффект неожиданности больше.

Я не выпускал мобильник из рук уже больше часа, хотя примерно предполагал, что директор позвонит нам минут за тридцать до начала спектакля. Именно с этого времени люди постепенно подтягиваются к театру.

«Вот он, настал час истины», – подумал я, когда мобильник в моих пальцах ожил, я включил кнопку приема, услышал в ухе голос директора: «готовы?»

– Да, – сказал я, получилось немножко тихо, потому что горло мое пересохло, но директор меня услышал.

– Тогда врубайте! – закричал он так громко, что у меня едва не лопнула барабанная перепонка, и его должна была услышать даже Настя.

– Врубай, – сказал я ей.