Кот на плече

Директор не отключил свой телефон, и я различал голоса прохожих, едва различимый шум ветра, а потом восторженный вздох, и по этому вздоху я догадался, что на крыше театра появились наши голограммы. А потом связь прервалась.

– Что там? – спросила Настя.

– Не знаю.

Мы были единственными людьми, которые не имели возможности посмотреть на то, что происходит на крыше, ведь даже зрители могли выскочить на улицу, а нам приходилось оставаться на месте и ждать.

Опять зазвонил мобильник.

«Это грандиозно!», – прокричал директор и отключился.

Он звонил нам с периодичностью минуты в три, чтобы мы не чувствовали себя всеми покинутыми, и информировал о том, что происходит снаружи. Я был ему за это признателен. Слух о том, что в театре Российской армии дают светопреставление, быстро распространился по интернету.

Постепенно толпа забила и Суворовскую площадь, и все прилегающие улицы, точно люди собрались на концерт какой-то группы, решившей выступать на крыше театра. Когда-то так многие делали, чтобы раскрутиться.

Вроде U2 стали популярны после такого концерта. Машины замедляли скорость. Образовались пробки. Приехали съемочные группы с новостных каналов.

Продюсеры замучили звонками телефон директора, вызывая его на интервью для объяснения происходящего. Он обещал выйти, но совсем не торопился. Он ведь знал, что телевизионщики у него на крючке. Премьеру спектакля пришлось задержать почти на час. Оставшиеся в кассах билеты скупили зеваки, подумав, что и внутри их ждет сюрприз.

Находясь в самом эпицентре событий, мы какое-то время были лишены информации. Хорошо ещё, что директор распорядился оснастить наше место пребывания телевизором. Вот по нему-то мы и узнавали новости. Сообщение про наши голограммы попадалось ближе к концу выпусков, но многие телеканалы пригнали к театру тарелки и устроили прямые включения.

Картинка не может передать реальности, но и у меня замерло сердце, а потом забилось быстрее нормы, когда я видел съемки, как на театре появились голограммы.

Они были похожи на призраков, на души людей, когда-то оберегавших этот мир. Люди тыкали в них пальцами, снимали на свои мобильные. Я читал на их лицах удивление и восторг.

– Мы сделали это, – тихо сказал я Насте.

– Да, – кивнула она. Настя так устала, что теперь эмоции совсем не проявились на её лице.

На экране показывали директора. Он воодушевленно о чём-то рассказывал. Но мы только видели, как бесшумно чмокают его губы.