Кот на плече

Русские предложили сделать бортики из металлических стеллажей, на которых в пластиковых коробках мы хранили собранные породы и запасы провизии. Ничего не случится, если на какое-то время мы сложим их друг на друга. Потом, когда вновь соберем стеллажи, разложим коробки по полочкам.

Бортики получались высотой всего сантиметров пятнадцать.

– Не беда, пятнадцать сантиметров – достаточно, – уверил меня Звягин. – В русском хоккее бортики именно такой высоты.

О русском хоккее я услышал в первый раз и поспешил узнать у Звягина, чем он отличается от привычного мне канадского.

– В него играют загнутыми клюшками, вместо шайбы используют мяч, наподобие бейсбольного, – пояснил Звягин, – а коробка – больше размерами, потому что мы привыкли к широким просторам и на канадской коробке там тесновато.

«Наверное, они на Марсе чувствуют себя лучше, чем мы, потому что здесь точно бескрайние просторы», – подумал я.

Он же объяснил мне простейшую технологию изготовления коньков, вернее даже не коньков, а лезвий.

Я-то думал, что придется испортить комплект сапог, проделать в них дырки, вкрутить болты, на которых будут держаться лезвия, и потом загерметизировать эти дырки, чтобы через них не уходил воздух, как-то не подумав о том, что они могут быть съемными и крепиться к сапогам не болтами, а ремешками. Звягин мне буквально глаза раскрыл. Он рассказал, что лет сто назад все русские детишки катались именно на таких лезвиях, прикручивая их ремешками или даже проволокой к валенкам или ботинкам.

Золотыми руками из нас мог похвастаться только Ральф, поэтому он и взялся сделать для всех коньки. Того, кто делал ботинки, называли башмачником, а как назвать человека, который делает коньки? Ральф вырезал их из куска стали, приваривал по два основания под носок и пятку, сверлил дырочки, просовывал в них ремешки, а после примерял конструкцию к сапогам. Это отчего-то напомнило мне сказку о Золушке – тот ее момент, где принц просит всех претенденток на его руку засунуть ножку в потерянную хрустальную туфельку и ни у кого это не получается, потому что туфелька им слишком мала, но Ральф сделал туфельки, то есть коньки, всем впору.

На спины каждый из нас нанес клейкой лентой номера, под которыми мы хотели выступать. У меня был номер 77. Звягин потом смеялся, что именно с такой цифрой когда-то давали номера автомобилям, зарегистрированным в Москве, из которой он был родом.

Бортиками мы огородили расчищенную площадку.