Дуэль

Но я вам советую по-хорошему: если вы будете так продолжать, то вконец испортите себе репутацию.

– Как "продолжать"? – воскликнул лейтенант д'Юбер и остановился как вкопанный. – Я… я испорчу себе репутацию? Да что вы такое выдумываете?

– Я уж вам сказал, что я вовсе не собираюсь судить, кто здесь прав, кто виноват. Это не мое дело. Тем не менее…

– Да что же такое, черт возьми, он рассказал вам? – перебил лейтенант д'Юбер, холодея от ужаса.

– Я уже вам говорил, что сначала, когда я подобрал его в саду, он немножко заговаривался.

Потом он больше отмалчивался. Но, насколько я понял, он не мог поступить иначе.

– Он не мог? – вскричал лейтенант д'Юбер неистовым голосом и тут же, угрожающе понизив тон, произнес: – А я как же? Я мог?

Доктор поднялся с табурета. Мысли его уже устремились к флейте, к его неизменной спутнице с нежным, утешительным голосом. Рассказывали, что даже в дни сражений, где-нибудь на санитарном пункте, после двадцатичетырехчасовой напряженной работы, он будил ее сладостными звуками зловещую тишину поля битвы, где павшие в бою обрели вечный покой.

И вот этот утешительный час его повседневной жизни приближался. А в мирное время он так дорожил этим часом, что цеплялся за каждую минуту, как скряга за свое добро.

– Ну да, разумеется, – сказал он рассеянно. – Вы, конечно, думаете так. Забавно! Однако я, будучи совершенно не заинтересован и расположен к вам обоим, выужден был обещать исполнить его поручение. Ну просто, я вам скажу, я не мог отказать больному.

Он поручил передать вам, что ни в коем случае не считает это дело оконченным. Как только ему разрешат встать с постели, он немедленно пошлет к вам секундантов – разумеется, если мы до тех пор не выступим в поход.

– Ах, вот что! Значит, он намерен… Ну да, разумеется… – захлебываясь от негодования, проговорил лейтенант д'Юбер.

Причина этого негодования была скрыта от посетителя, но бурное его проявление окончательно подтвердило уверенность доктора в том, что между этими двумя молодыми людьми произошло нечто чрезвычайно серьезное, настолько серьезное, что они не решаются никого посвятить в это дело.

По-видимому, это посеяло между ними такую непримиримую вражду, что их ничто не может остановить: они готовы запятнать себя, испортить себе будущее, погубить свою карьеру чуть ли не в самом начале. Доктор опасался, что предстоящее расследование не приведет ни к каким результатам и не удовлетворит всеобщего любопытства.