Тайфун

На самом деле он всего лишь повернул раструб на пару дюймов, вложив в это движение все силы, после чего безвольно прислонился к переборке рулевой рубки. Джакс подошел к нему.

– О боже! – слабым голосом воскликнул механик.

Он поднял глаза к небу, затем опустил остекленевший взгляд к горизонту, который, наклонившись под углом в сорок градусов, повисел некоторое время на откосе и медленно выровнялся.

– Господи, да что же это?

Джакс, расставив длинные ноги, как ножки циркуля, произнес с чувством собственного превосходства:

– На этот раз непогода нас захватит.

Барометр падает как бешеный, Гарри. А вы тут пытаетесь затеять дурацкую ссору…

Услышав слово «барометр», второй механик окончательно взбеленился. Вновь собравшись с силами, он грубо посоветовал Джаксу засунуть этот позорный прибор себе в глотку. Кому какое дело до треклятого барометра? Беда в том, что давление падает – понимаете? – падает! Кочегары теряют сознание, а папаша Раут совсем одурел. Надоела такая собачья жизнь, и начхать, что все это вот-вот взлетит к чертям! Казалось, бедняга сейчас расплачется, но он лишь перевел дух, пробормотал мрачно: «Я им покажу – терять сознание!» – и бросился к люку.

Там он остановился на секунду, чтобы погрозить кулаком всему белому свету, издал боевой клич и провалился в темную дыру.

Обернувшись, Джакс увидел сутулую спину и большие красные уши капитана Макуира, который перешел на его край мостика. Не глядя на помощника, он сказал:

– Этот второй механик – чрезвычайно грубый человек.

– Зато чертовски рукастый механик, – проворчал Джакси и, ухватившись за поручни, поскольку предвидел неминуемый крен, поспешно прибавил: – Они не могут удержать давление пара.

Капитан Макуир, не успев среагировать, едва удержался на ногах и налетел на пиллерс, поддерживающий тент.

– Грубиян! – заявил он упрямо. – Если так будет продолжаться, я отделаюсь от него при первой возможности.

– Это все жара, – вступился за механика Джакс. – Отвратительная погода. Тут и святой заругается.

Даже здесь, наверху, я чувствую себя так, словно у меня голова обмотана шерстяным одеялом.

Капитан поднял глаза.

– Вы хотите сказать, Джакс, что когда-то обматывали голову шерстяным одеялом? Зачем?

– Это образное выражение, сэр, – невозмутимо ответил Джакс.

– Странная у вас манера выражаться! А что значит «и святой заругается»? Впредь извольте не говорить таких глупостей. Что же это за святой, если он ругается? Думаю, такой же святой, как вы.