Тайфун

На мгновение все затихло, затем могучий порыв ветра и высоко взлетевшие брызги хлестнули их по лицам.

– Держитесь курса сколько сможете! – крикнул капитан Макуир.

Не успел Джакс вытереть с лица соленую воду, как все звезды на небе погасли.

Глава 3

Джакс знал свою работу не хуже других молодых штурманов, бороздящих моря. Поначалу он немного опешил от злобного бешенства первого шквала, однако быстро взял себя в руки, позвал матросов и бросился вместе с ними закрывать те отверстия на палубе, которые не были закрыты раньше.

– Давай, ребята, помогай! – громогласно кричал он, направляя работу и думая: «Этого-то я и ждал».

Однако с каждой минутой он все яснее осознавал, что буря превзошла его ожидания. С первого же порыва ветра, коснувшегося его лица, мощь урагана нарастала со стремительностью лавины. Судно, заливаемое водой от носа до кормы, не перекатывалось с боку на бок, а металось и зарывалось в воду, словно обезумев от ужаса.

«Дело нешуточное», – подумал Джакс.

Пока он перекрикивался с капитаном, над водой сгустилась кромешная тьма, будто погасли все светила в мире. Он был рад, что капитан рядом. Ему стало легче, словно этот человек, выйдя на палубу, принял на свои плечи всю тяжесть шторма. Именно в этом престиж капитанской должности, ее привилегии и бремя.

Капитану Макуиру перекладывать бремя ответственности было не на кого. Удел полководца – одиночество. Он вглядывался в темноту с напряженным вниманием человека, который смотрит в глаза противнику, пытаясь понять его скрытые намерения, угадать цель и силу нападения.

Ураганный ветер налетал из необъятной тьмы, Макуир чувствовал под ногами неуверенность своего корабля и не мог различить даже смутных его очертаний. Он понимал, что не может ничего изменить, и молча ждал, потрясенный своей беспомощностью и слепотой.

Капитан никогда не отличался разговорчивостью. Джакс, стоявший рядом, заорал, перекрикивая порывы ветра:

– Должно быть, мы сразу попали в самую гущу, сэр!

Вспыхнула слабая молния, озарившая все вокруг призрачным светом, точно скрытую в морских глубинах пещеру с пенными гребнями вместо пола.

На один зловещий мимолетный миг она осветила рваные клочья низко нависших облаков, очертания накренившегося судна, черные фигуры людей на мостике, словно окаменевших с вытянутыми шеями. Вновь опустилась тьма, и тут-то пришло настоящее.

Это было нечто грозное и стремительное, как внезапно разверзшийся сосуд гнева.