Дом у кладбища

– Ну что ж, мадам, повидайте ученого доктора, спросите его – он не я, ему-то вы поверите, – пусть расскажет, что с тех пор, как у мадам Сарры вышла размолвка с дерзкой мисс Агарью, нравы не изменились; те же нравы царили повсеместно и в древнем мире – справьтесь у Плиния, Страбона и самых известных писателей античности; Юнона, Дидона, Элинор – королева Англии, миссис Партридж, о которой я сейчас читаю, – Деврё указал на раскрытую страницу «Тома Джонса», – каждая – справедливо ли, нет ли – питала те же подозрения.

Капитан произнес все это неспешно, с задумчивым видом, хмуря брови, – в подражание простодушному книжнику.

– Хороши же ваши Партриджи, нечего сказать, самый подходящий пример для приходского клерка! – воскликнула хозяйка дома, отходя от двери. – Гляжу я на него, думаю про его штучки и одного не могу понять: как хватает у него наглости слушать проповедь и смотреть в лицо прихожанам, да еще и петь святые псалмы?

– Не следует этому удивляться, мадам, поверьте мудрецу, изрекшему: «Omnibus hoc vitium est cantoribus»[23 - Все певцы порочны (лат.

Деврё было давно известно, что латинские цитаты действуют на разъяренную миссис Айронз как масло на огонь, – почтенная матрона разразилась речью, в которой бесчисленные обвинения то и дело перемежались крепкими эпитетами. Мудрые служители правосудия пользуются подобным же приемом: свои жалобы и обвинительные акты они любят уснащать поговорками и пряными словечками вроде «вероломно», «постыдно», «злонамеренно» и «suadente diabolo»[24 - Призывая дьявола (лат.

Горестные вопли миссис Айронз соседям были не в диковинку; даже когда звуки достигали большой дороги или садов за домом, окрестные жители сохраняли невозмутимость. Всякий имеющий уши уже наслушался о мистере Айронзе всевозможных мыслимых и немыслимых историй и давно потерял к ним интерес, голос любезной леди мог грохотать и гудеть сколько угодно – на него обращали не больше внимания, чем на оружейные раскаты и завывания труб в день военного смотра.

Все это служит лишним доказательством истины, и без того известной каждому, кому довелось хоть немного пожить в деревне. На земле не отыщешь уголков, где, как в древности, царил бы золотой век, – он покинул нашу юдоль окончательно и бесследно; мир и prisca fides[25 - Старинная добродетель (лат.).