Дом у кладбища

Белмонтские дамы вели себя каждая на свой манер, однако так, словно до слуха обеих дошло что-то необычное. Тетя Ребекка встретила гостя без улыбки, отчего-то напустила на себя надменность, говорила сухо и колко и при этом, казалось, сдерживалась, чтобы не сказать больше, угрожающе краснела – словом, обращалась с молодым человеком странно, почти что нелюбезно. Гертруда, напротив, была сама доброта и кротость, но в ее побледневшем лице и широко открытых глазах читались печаль и волнение – так ведут себя молодые леди, решившиеся проявить характер и не заплакать.

Мервин все это заметил, взвесил в уме и очень скоро удалился с тоской в душе.

Тетя Ребекка была слишком озабочена своими собаками, белками, попугаями, старушками и заключенными, чтобы сосредоточенно следить за игрой. Когда чей-то дружеский шепот вернул Ребекку к действительности и оказалось, что козыри и онеры уплыли, она не обвинила в происшедшем, как следовало бы, самое себя, а принялась укорять бедняжку-племянницу за хитрость. По причине тетушкиного невнимания Гертруда полностью лишилась такого ценного преимущества, как ее мудрое руководство, и – приходится опасаться – этим случаем могла воспользоваться почтенная, но резвая прародительница, мадам Природа, чтобы с хихиканьем нашептать в ухо привычной к повиновению Гертруде свои собственные советы.

Я ни на что не намекаю, да намеки, вероятно, были бы беспочвенны – или почти беспочвенны; а если что и было, мисс Гертруда могла и сама об этом не знать. Но если Гертруда все же заподозрила, что он ей хоть чуть-чуть небезразличен, то поделиться этим не могла ни с кем, кроме Лилиас Уолсингем. Не знаю, правда, всегда ли молодые леди вполне откровенны друг с другом в таких делах. Некоторые, насколько мне известно, хранят свои тайны, пока молчать не станет невмоготу. Как бы то ни было, тетя Ребекка очнулась от спячки и во всю мочь затрубила побудку. И Гертруда встрепенулась, приподнялась, опершись локтем на подушку, и раскрыла свои большие глаза; сон, надо полагать, с нее слетел, и ей стало не по себе.

Выходя из церковных дверей, доктор Уолсингем пригласил Мервина прогуляться в парке. Во время прогулки доктор обратил к молодому человеку доброжелательную, но серьезную речь. Мервин мрачно шагал рядом; часто оба застывали на месте. Когда на обратном пути они подошли к чейплизодским воротам, домику священника и утиному пруду, доктор говорил о том, что брак – это соединение сердец, а также и душ и, сверх того, деловой союз.