Кармилла

– Твое пение режет мой слух, – заявила она и зажала уши тонкими пальцами. – Кроме того, с чего ты взяла, что мы с тобой принадлежим к одной и той же религии? Ваши обряды вызывают у меня отвращение; ненавижу похороны. Что за нелепость! Ведь и тебе, и мне – всем суждено умереть. После смерти люди становятся только счастливее; так чего тут оплакивать? Пойдем лучше домой.

– Отец ушел на кладбище со священником. Разве ты не знала, что ее хоронят сегодня?

– Я? С какой стати? Я не забиваю себе голову всякими крестьянами.

Я ее знать не знаю, – сверкнула глазами Кармилла.

– Бедной девушке почудилось, что на нее напало привидение. Это случилось две недели назад; с тех пор бедняжка начала чахнуть и вчера скончалась.

– Только не рассказывай мне о привидениях, а то я не смогу уснуть ночью.

– Надеюсь, ее болезнь не заразна. Отец подозревает, что на нас надвигается мор, – продолжала я. – Всего неделю назад умерла молодая жена свинопаса. Она лежала в постели и жаловалась, что какая-то сила сжимает ей горло и не дает дышать.

Отец говорит, такие ужасные симптомы бывают при некоторых формах лихорадки. Всего день назад она прекрасно чувствовала себя. Потом слегла в постель. Не прошло и недели, как бедняжки не стало.

– Ну, надеюсь, ее похороны уже закончились и гимны пропеты. Их неблагозвучие больше не будет терзать наш слух. Оно лишает меня покоя. Сядь со мной, ближе; возьми меня за руку; сожми ее… вот так… крепче…

Мы отошли поглубже в лес, где стояла еще одна скамья.

Кармилла села. Я в ужасе смотрела на нее, едва узнавая, так чудовищно переменилась одна в один-единственный миг. Лицо ее потемнело и прибрело пугающий мертвенно-бледный оттенок. Она сцепила пальцы, стиснула зубы, нахмурилась и, глядя в землю, дрожала всем телом, как в лихорадке. Она затаила дыхание и напрягала все силы, чтобы справиться с припадком. Наконец из горла ее вырвался судорожный крик, и истерика начала спадать.

– Видишь! Вот что получается, когда людей терзают гимнами, – наконец проговорила она.

 – Обними меня, обними крепче. Мне уже лучше.

Мало-помалу она овладела собой. Возможно, для того, чтобы сгладить тягостное впечатление, она необычно оживилась и принялась весело болтать. Мы вернулись домой.

Так впервые проявились признаки слабого здоровья, о котором говорила ее мать. Кроме того, я в первый раз увидела, как она сердится.

Однако все невзгоды того дня растаяли, как летнее облачко.