Заговоры таежной целительницы для тех, кто попал в беду

Домой приедут, жене так и так обскажут, она запомнит, что да как, перед другой поездкой напомнит. Грамотные, конечно, тогда не все были, но в нашей семье грамоту знали, и все же записывать было не принято, потому в те времена боле на память полагались – и песен, и присказок знали много, да и считать самые большие цифры умудрялись безо всяких этих калькуляторов новомодных, ну на крайний случай счеты возьмут да костяшками пощелкают.

Вот таким-то манером и пошли знания о «золотых словах» передаваться из поколения в поколение, да прикапливаться, да из разных краев и губерний стекаться.

Вот и Агафья Спиридоновна получила свое знание изустно, от своей бабушки. Уж так повелось у нас, что передавались слова именно от бабушки к внучке, а не от матери дочке. И еще повелось так, что «золотые слова» хранились в роду Трапезниковых, а за пределами семьи никогда не разглашались. Не делились Трапезниковы своим знанием, берегли как зеницу ока. Денег на церковь или там на благотворительность давали охотно, что верно, то верно, но секретом своей удачливости не делились.

Целителями они никогда не были – сами видите, ни разу я не сказала, что, мол, потомственный целительский род. Собирали только, для себя.

И вот теперь пришло время рассказать о смерти бабушкиной. Умерла Агафья Спиридоновна в возрасте 87 лет, до последнего времени была бодра, на хвори никакие не жаловалась, ходила проворно, держалась прямо, ну ровно как молодая. И когда прибрал ее Бог, многие даже удивились, посчитали бабушкину смерть странной.

А случилось все в один день. Пошла бабушка Агафья на кладбище перед Троицей, потому всегда могилы наши наследные обихаживала сама. Надобно вам знать, седины у бабушки было мало, все удивлялись – 87 лет, а волосы черные, только чуть с проседью. Да и вообще была она не по летам свежа и даже в старости красива, величественная женщина, настоящая купчиха. Вот пошла, значит, обмести там, что надо, ну и прочее.

Вернулась же с кладбища старуха, седая, как лунь, сгорбленная, еле живая. Как пригнуло ее, так уже не распрямилась. Слегла и ровнешенько через неделю померла. Вроде как все силы из нее ушли, одна слабость осталась.

Незадолго до смерти позвала бабушка Агафья меня к себе и дала особый наказ. Говорила еле-еле, то и дело ключевую водицу пила, но по твердости характера что хотела, до конца сказала, и я ей перечить не посмела.