Когда погаснут звезды

– Я думаю, что это испытание с двух сторон, – донна Агуэра широко развела руками, будто в ладонях держала чего-то или кого-то. – Лукавый искушает нас на слабость, – она сжала правый кулак, – а Господь испытывает на силу, – сомкнулись пальцы левой кисти.

– Как тебе это удается? – донна Пиа с восхищением смотрела на подругу.

– Что?

– Видеть Бога таким… своеобразным.

Агуэра улыбнулась:

– Ты позволяешь мне это, но давай продолжать. Что еще осталось?

Пиа демонстративно закатила глаза к небу и, сделав вид, что вспоминает заповеди, торжественно произнесла:

– Не лжесвидетельствуй.

Донна Агуэра согласно кивнула:

– Ложь – это высшая степень вмешательства человека в планы Бога, искажение и осквернение Мира Его, кривое зеркало, принесенное в Рай.

– Я копну менее глубоко, – донна Пиа поправила сдвинувшийся под накидкой корсет. – Полностью согласна с недопустимостью лжи как акта взаимоотношения между людьми, но… Есть ложь во спасение, и я думаю, что обман, позволяющий наказать зло, будет понят и прощен Всевидящим Господом нашим Богом.

Она истово перекрестилась и добавила:

– Я грешна в этом, но, право слово, ложь моя не принесла вреда, только пользу.

«Сомнительный аргумент», – подумала Агуэра, но решила не осуждать подругу и, соглашаясь, покачала головой. Женщины, как правило, лучше понимают друг друга, нежели мужчины, по любому поводу сжимающие кулаки, или того хуже, хватающиеся за оружие. По этой причине слабый, но более умный пол не ходит на войну и живет дольше.

Ну а мы буквально на мгновение направим наши взоры к епископу. Вопрос лжесвидетельства всегда стоял перед ним очень остро. Рассказывая пастве о чудесах, творимых Отцом Небесным и Сыном Его, Иисусом Христом, про которые только читал, но свидетелем коих не был, священник полагал, что речи его могли быть неправдивыми, от чего проповеди звучали весьма эмоционально и напряженно и прихожане ощущали необъяснимую тревогу в привычном звучании кафедрального органа.

Две синьоры стояли на ступенях храма в одиночестве, пришедшие на службу уже разошлись по домам, епископ хлопнул боковой дверцей и засеменил в пекарню, за пан-гальего, к обеденному столу.

– Закончим завистью, – сказала донна Пиа, разглядывая богатый наряд подруги.

– Закончим, – подтвердила Агуэра, не сводя взора с выдающихся форм Пии.

Снова оторвемся от этой захватывающей сцены женской дуэли и посмотрим, что думает епископ по поводу «Не возжелай ничего от ближнего твоего».