По тонкому льду

Замечая его, она переводит взгляд с себя в зеркале и идёт к нему, чтобы затянуть в комнату. Дэйзи проходит всего лишь четыре шага. Четыре шага, за которые Ноэл успевает почувствовать её аромат, отметить новое платье, лёгкий макияж и приподнятое настроение.

– Заплети мне косу, Ноэл, – она берёт его за руку и ведёт к зеркалу.

Сейчас он понимает, что просто не в состоянии отказать ей. Ему приятно это прикосновение, её умоляющий взгляд – он готов сделать всё, что она попросит. Ноэл встаёт позади неё, берёт копну волнистых волос.

Их тяжесть успокаивает, перебирая пряди и собирая оставшиеся у лица, он попадает в другой мир. Где есть только он и она. От случайных прикосновений к шее Дэйзи немного дёргается и улыбается ему через отражение.

– Щекотно…

Вот и сейчас призрачная фигура в светлом платье проходит сквозь него, почти хватая за руку. Ноэл знает, куда его зовут, и не собирается следовать за тенью, да хоть за светом. Не сейчас, не сегодня. Слишком мало он ещё сделал. Или боится, что в другом месте не встретит их? Разум иногда играет злую шутку, призраки окружают Ноэла плотным кольцом, перекрывая кислород.

Ноэл спокойно перешагивает порог, заходя внутрь, захлопывает дверь и остаётся в тишине. Все в доме уже спят. Все, кроме него.

От его шагов поднимается пыль, оседая на чёрных берцах, словно пепел. Ноэл подходит к кровати, снимает покрывало и ложится на постель. От неё уже ничем не пахнет. Постель толком не заправлена, сверху брошен ворох одежды, которую Олли пытался уложить в сумку, но так этого и не сделал.

Уже тогда понимал, что выживет из них только один. И разве он мог поставить себя выше человека, кто спас его, кто дал шанс быть частью новой семьи, банды, где он был на своём месте?

Лёжа в кровати, Ноэл вспоминает: как они с Олли едят пиццу и играют в приставку, смена кадра, и Ноэл уже накладывает жгут на рану друга, как заносит его в квартиру после огнестрела, и наконец как сам себе зажимает рот подушкой и кричит, кричит, что есть силы.

Только это всё в прошлом, сейчас у Ноэла всего лишь дергаётся мышца на лице, а в остальном он спокоен. Удивительно спокоен, от будущего он ничего не ждёт – ни хорошего, ни плохого.

Достаёт пачку сигарет и закуривает, втягивая воздух насколько возможно и задерживая дым в себе, заставляя сердце биться чаще, заставляя жить. Виски сжимает в тисках ещё с утра, и сейчас ноющая боль становится чуть ярче. От нервного напряжения вены на лице и шее вздуваются сильнее.