Игра на грани фола

К черту! Я никогда не стремился найти ее. Искать встречи с человеком, который предал собственного ребенка, ни разу не взглянув на него, может только полный кретин. Но если мы когда-нибудь и увидимся, я просто пройду мимо.

В свидетельстве о рождении ребенка из неполной семьи чаще всего можно увидеть прочерк в графе отца. В моем же случае он стоит напротив матери. Папа остался со мной, когда ему едва стукнуло восемнадцать. Ради меня он забыл о тусовках, бурной молодости, девчонках. Обо всем. Были еще бабушка и дедушка, но они ушли из жизни слишком рано, и к моим семи годам мы остались вдвоем.

Тот, кто сумел встать на ноги в полном одиночестве и с младенцем на руках, достоин называться героем.

Моя комната захламлена. У окна громоздятся неразобранные коробки. Дверцы гардеробной распахнуты, с полок беспорядочно свисают футболки. Все, что я потрудился сделать – повесить телек на стену. Не могу без него, хотя в последние дни скучать не приходилось. Наш дом похож на склад, куда изредка забредают люди.

График отца под завязку расписан выездными проверками, а мой сосредоточен на учебе и подготовке к сезону. Я давно не вижу ничего, кроме футбольного поля и потолка собственной спальни перед сном, поэтому идея вытащить задницу на улицу кажется весьма заманчивой.

Открываю мессенджер в телефоне и вижу оповещение: «Коннор О’Брайн исключил вас из чата».

Никто из бывших друзей не написал что-то вроде: «Жаль, чувак, что ты больше не с нами». Как будто меня там и не было.

Раздраженно фыркнув, убираю мобильник, но он вибрирует, и я замечаю, что добавлен в чат под названием «Тигрята».

Я опять фыркаю, но уже от смеха. Тигрята.

Экран гаснет, но вспыхивает снова, как и мое любопытство.

Коул: Чувак, ты хочешь, чтобы он еще и здесь нас сводил с ума?

Трэвис: Пожалуйся на это мамочке и отрасти яйца.

Бен отвечает на сообщение Трэва: Я уже пожаловался твоей.

Я давлюсь смешком и вмешиваюсь в диалог.

Коди: Составлю для вас двоих личный график тренировок.

Пощады не ждите.

Коул: Да пошел ты, Максвелл!

Он отправляет красное сердечко, и я снова смеюсь.

– Планируешь разобрать вещи?

Поворачиваю голову и замечаю в дверях отца.

После душа он выглядит посвежевшим. Волосы все еще влажные, от щетины не осталось и следа. В серой футболке и джинсах он кажется моложе своих лет. Нас часто принимают за братьев, и мне приходится мириться с заинтересованными взглядами и кокетливыми улыбками за соседними столиками.