Сотри все метки

Он так обрадовался наметившимся переменам, но теперь его путешествие может закончиться очень скверно.

Бастиан, проведя на этой планете всего несколько дней, уже во второй раз попадал в тюремную камеру. С таким послужным списком его вскоре начнут принимать за матерого уголовника, который сделал себе операцию по омоложению и где-то раздобыл чужие документы.

Эта небольшая, выкрашенная в отвратительный кремовый цвет камера могла стать его пристанищем на всю оставшуюся жизнь – сколько бы эта злосчастная жизнь ни продолжалась.

Он сидел с поникшим видом на койке, вперив взгляд в коридор за силовыми лучами решетки.

Глаза покраснели, начинали слезиться и болеть, точно в них попало несколько песчинок, а Бастиан, как ни тер их руками, никак не мог эти песчинки извлечь, делая боль все ощутимее. Он промучился до самого утра, когда в коридоре зажегся яркий свет, прогоняя видения, которые только начали подбираться к Бастиану. От этого света глаза стало резать еще сильнее. Чтобы унять боль, Бастиан, не останавливаясь, моргал с минуту.

А когда это не помогло, намазал слюной палец и смочил глаза. Стало чуть полегче.

Появление неуклюжего робота Бастиан воспринял с надеждой. Он не ждал, что его сразу же выпустят. Он знал, что его сейчас поведут на допрос, но ему до смерти надоело сидеть одному. Он не мог посоветоваться с товарищами и боялся одного, что, рассказывая правду, может им как-то навредить. Но если он будет что-то выдумывать, то наверняка навредит им еще больше.

Бастиан встал, боясь, что робот пройдет мимо, но тот остановился возле его камеры и убрал решетку.

– Пошли, – произнес робот металлическим дребезжащим голосом, точно у него коррозия съела все внутренности и каждое слово дается ему с трудом.

Если бы у роботов могла быть язва, то Бастиан подумал бы, что этот робот как раз ею и поражен. Его хозяева не хотят заменять ему внутренности, потому что эта модель – старая, и когда она развалится сама по себе, им пришлют новую – более совершенную и функциональную.

Они никак не могли дождаться, когда же это наконец произойдет.

Робот смешно переваливался с ноги на ногу, как гусыня. Вот только ноги его были тонкими, словно у кузнечика, и сам он его очень напоминал, только голова его была похожа на небольшой помятый таз, перевернутый днищем вверх. Конечностей у бедняги было всего четыре и напрочь отсутствовали крылья. Хотя, возможно, они когда-то у него были, но их то ли срезали, то ли оторвали.