Вместе с тобой

– Какого черта ты выкидываешь?

С отсутствием эмоций, смотрю на него, но ничего не вижу. Перед глазами размыто. Перевожу взгляд в сторону и на этот раз зрение не подводит. Они всё ещё тут. Это не шутка или сон. Она ушла. Ушла от меня с моим ребёнком, а я не сделал ни единого шага вдогонку. В голове звенят слова Лизи:

– Убирайся. Убирайся. Убирайся.

Каждый новый раз, становится лишь хуже, словно добавляется ненависть и мерзкий скрип, от которого волосы встают дыбом.

– Что произошло?

Мой ответ безжизненный, а взгляд пустой.

– Она ушла.

– Я понял, что произошло?

Язык не поворачивается сказать, из-за чего Люк начинает трясти меня так, что мозги готовы вывалиться из любой части тела. Он сильней давит на плечо, благодаря чему появляется физическая боль.

– Картер?!

– Она беременна.

Вздохнув, он, кажется, расслабляется, чего не делаю я.

– И что? Тебя можно поздравить?

Начинаю смеяться, но без толики веселья. Это отчаянье, которое решило выйти другим способом.

– Ты прикалываешься? Она.

Ушла. От. Меня.

– Что ты сказал?

В горле пересыхает. Смех резко прекращается. Теперь я начинаю кашлять из-за нехватки воздуха. Так боль напоминает о себе. Она моментально осушает каждую клеточку тела. Я выяснил это за один час.

– Что ты сказал, Картер?! – настойчиво требует Люк.

– Что не готов; что она хотела дотянуть до того, когда ничего нельзя исправить; что у нас ничего нет и мы ничего ему не дадим; и не знаю, что мы должны делать.

Даже не замечаю, как глаза наполняются слезами, но мне плевать, если выгляжу жалко.

Я могу признать, что поступил, как слабак. И сейчас не могу прикрываться эмоциями. Я должен научиться держать себя под в руках, как научился это делать во Флориде. Вероятно, в моём случае подобный самоконтроль лишь временное утешение. Рано или поздно возвращаюсь к прошлым повадкам.

Взгляд Люка стекленеет, а лицо наливается кровью.

– Ты, кусок идиота, предлагал ей сделать аборт? Ты, нахрен, шутишь?

– Я не предлагал ей сделать аборт!

– Ты сказал, что она хотела дотянуть до того момента, когда нельзя исправить.

По-твоему, это звучит, как поддержка и слова любви?

Хватка Люка становится ещё болезненней, после чего он отталкивает меня.

– Где она?

– Не знаю, она ушла вчера!

– И ты не попытался позвонить и вернуть?

Вероятно, моё молчание принимается за согласие, ведь именно так я поступил. Я ничего не сделал, только смотрел на закрытую дверь.

Слова Люка звучат резко и с неким отвращением.