Однажды в феврале

– Райан здесь?

– Да, но уже завтра утром у него самолёт, а там снова стены Оксфорда. И уж кому-кому, так ему точно не мешало бы проветрить загруженные мозги.

– Гениально. И потом весь путь до Англии бедный кузен не будет выпускать из своих рук пакетик для блевотины.

– Это уже не мои проблемы. Я ему не мамочка, – улыбнулась я, а затем померкла. – А ведь знаешь, Брендона недолюбливает даже мой кузен, это так странно…

– Прекрасно, нас уже двое, а значит, можно открывать группу, посвящённую ненависти адвокатишки, – скривились её губы, а взгляд был полон авантюры.

 – Вот видишь, даже Райан заметил, как ты со своим дятлом Вуди уже сровнялась с плесенью.

Сделав глубокий вдох, Джейн помешивала чайной ложкой кофе, а я недобро взглянула на неё.

– А твой, значит, некий Армстронг прям весь такой из себя?

Ярое любопытство всё же начало подогревать интерес больше, нежели равнодушие.

Джейн, прищурив небесного цвета глаза, победно улыбнулась.

– Хотя бы тем, что он не занудный старый адвокат, – её радостная ухмылка дала понять, что другого ответа от подруги и не следовало ожидать.

– Не знаю, Джейн, мне кажется, всё это чушь собачья. Ведь я помолвлена и почти уже скрепила отношения… – неуверенно стала я переминаться с ноги на ногу.

– Адвокатские листы бумаги ты скрепила!

– Джейн! Да перестань ты! Разумеется, мне приятно, что я понравилась этому парню, но не стоит из нас делать любовную пару.

Каким бы этот Дин там ни был, осенью мы поженимся с Брендоном и точка! И мне плевать, нравится он вам или нет! – я прикусила губу и отвернулась, потому что слёзы предательски начали выступать из глаз.

– Бла. Бла. Бла. Ты же с ним не по любви и сказала ему «да» не от чистого сердца! Можешь врать себе, но только не мне! Ведь я знаю тебя не один день… Быть счастливой и делать вид, что счастлива – разные вещи.

– Джейн, уже всё давно решено. И хватит на меня давить, – мой голос ощутимо дрогнул. – Не нужно лезть в мою жизнь, пожалуйста.

– Моргни, если семейка Вуд отобрала у тебя паспорт… – на её слова я закатила глаза, чувствуя, как ещё слово и наш разговор впервые выльется в ссору.