Однажды в феврале

Мелисса никогда не должна об этом узнать, иначе испугается и может подумать, что я провожу с ней время исключительно в своих личных, а главное, мстительных целях. И мне нужно забыть этот фрагмент. Засунув фото обратно в книгу, я положил её на подоконник и поплёлся в сторону спальни Мел…

[7] Song: Frank Sinatra – New York, New York.

Глава 14

Мелисса Уэсли

«Грех сотворён человеком, но вкус у него божественный…»

М. Уэст

.·:*???????*:·.

В своей спальне я расстелила Дину постель, а после надела короткую пижаму, сшитую на заказ итальянским модельером из ткани чёрного шёлка и вставками нежного кружева.

Повертевшись у зеркала, я двинулась в гостиную, чтобы сказать Дину, что его постель готова, так как время было уже достаточно поздним. Двигаясь по коридору, я столкнулась с Дином в полумраке, едва не упав, но он ловко удержал меня в руках.

Сумасшедшее дыхание. Он замер, и я тоже. Эта авария, состоящая из столкновения двух тел, вынудила слететь мой шёлковый халат с плеч и соблазнительно повиснуть на предплечьях.

– Чёрт, Мелисса, ты так внезапно выскочила. Ты не ушиблась? – тихо спросил он, растерянно сканируя мои обнажённые плечи.

– Нет… – прошептала я.

Его глаза, как омут. От пронизывающего и такого глубокого взгляда невозможно оторваться. Мои пальцы – они, как клещи, впились в мускулистую спину мёртвой хваткой. Его руки – они крепко держали меня за талию, в то время как я стояла на носочках, прижимаясь к Дину.

Наши лица почти друг напротив друга. И он не отпускал меня. Его зрачки играли в полумраке, а терпкий запах дурманил мне голову. Мои губы приоткрылись, словно желали что-то сказать, и Дин заострил на них внимание, прежде хищно взглянув на меня.

– Поцелуй меня, – сорвалось сбивчивым шёпотом.

– Если я сейчас тебя поцелую, то остановиться уже не смогу… – его взгляд был предупреждающим и вызывал меня подумать.

– Молю, поцелуй меня…

– Мел… – сглотнул он, медленно опуская взгляд сначала на шею, ключицы, а затем на грудь.

– Поцелуй меня! – почти закричала я. В это же мгновение он выдохнул мне в губы и накрыл их, обжигая страстью.

Где-то витала здравая мысль: взять себя в руки и оттолкнуть его, но всё, что я сделала – выдала предательский стон.

В эту безмолвную ночь застыло время, когда его руки скользнули вдоль изгиба моей талии, а после заключили тело полностью.