Однажды в феврале

Истязая мои губы страстными поцелуями, я и не заметила, как мы плавно переместились в комнату, где только блики яркой луны в эту ночь едва освещали бежевую спальню.

Армстронг на время прервал наш поцелуй, стащил с себя чёрную футболку и, швырнув её в сторону, снова прижал меня к себе, сомкнув наши губы. Его бешеная энергетика поглотила меня полностью и это было уже выше страсти. Дин подхватил меня на руки, и мы упали на огромную постель, отчего вылетел глухой стон из моей груди.

На каждый его поцелуй и ласку я была готова отдать себя без остатка.

Лишь бы только он был со мной. Здесь, сейчас и всегда. Не могла остановить его действий.

Это безумие и оно – идеальное. Ласки губ и языка такие желанные, заставили меня захлебнуться в эмоциях, и я была готова сделать всё, о чем Дин меня попросит. Но он не просил, он давал.

Армстронг страстно целовал мою шею, выпирающие ключицы, прижимая к своим совершенно идеальным и таким твёрдым мышцам груди. Покусывал мочки ушей, напористо избавляя меня от ненужной одежды, едва не разрывая шелковую ткань пижамы.

Он невероятно владел страстью и нежностью. Эти два термина свойственны ему, словно сами Бог и Дьявол наделили этими дарами. Под его безупречным сильным телом я горела ярче солнца, ярче миллионов огней.

– Ты уверена, что хочешь этого? – хрипло и тяжело дыша, спросил он, поглаживая мои припухшие от поцелуев губы.

В ответ я лишь игриво поманила его пальцем. Потому что осознанно желала продолжения.

– Я без сопротивлений лежу под тобой обнажённая, а ты спрашиваешь, хочу ли я этого… – прошептала ему, не прерывая взгляда.

– Ты знаешь, почему я спросил, и то, что мы сейчас делаем, не есть хорошо, но, чёрт возьми, Мел, ты настолько сводишь меня с ума, что… – не дав договорить, я закрыла его рот рукой.

– Просто согрей меня… – на удивление, раскрепостилась я, ощутив, как всё тело изнывало от желания, и закрыла глаза.

Я прекрасно понимала, о чём он говорил, но думать об этом совершенно не хотела. Мне было всё равно.

Только он и я.

– И как ты хочешь, чтобы я тебя согрел? – с хитрой ухмылкой спросил он, напористо покрывая мою шею поцелуями, и лёгкий страх кольнул тело.

Глаза распахнулись. Поскольку Брендон каждый раз делал безыскусные вещи. Всё мягко и монотонно. Кроме того, он единственный, кто был в моей жизни. Опыта ноль. Я вжалась в постель, как девственница, даже не зная, что ответить Дину.

– Эй… Расслабься, – обожгло его дыхание уголки моих губ.